Чувство вины заполнило меня — из-за меня она была заточена в этом доме, из-за меня, из-за того, что мое тело опозорило бы мою семью на людях.

— Как твои боли? — спросила она.

— Нормально, — солгала я, отмеряя муку и соду.

— София, — в голосе Милы прозвучал укор.

— Ладно, не очень. Но мои колени стали сильнее с дня свадьбы. Я использую ходунки по квартире.

— Тебе нужно, чтобы Дон отвел тебя к врачу. Уверена, есть лекарства получше или что-то, что поможет тебе. Я не доверяю ни одному из врачей Пахана.

— Не беспокойся обо мне, Мила. Я старшая сестра. Моя обязанность защищать тебя.

Мила раздраженно выдохнула.

— Я всегда буду о тебе беспокоиться, потому что люблю тебя, София. Хотелось бы, чтобы ты позволила другим любить тебя. Ты так уверена, что должна делать все для всех, но люди, которые действительно тебя любят, не требуют этого от тебя.

Слезы выступили у меня на глазах.

— Не думаю, что этот список длинный.

— Меня бы это разозлило, если бы я не знала, что ты действительно в это веришь. Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видела. Ты добрая, талантливая, и у тебя есть эта энергия, которая притягивает всех в твою орбиту. Думаю, поэтому он и спрятал тебя. Ты затмеваешь всех нас.

Я рассмеялась.

— О чем ты говоришь? Наш дорогой отец всегда испытывал ко мне только презрение.

— Возможно, — согласилась Мила. — Но я думаю, что за его ненавистью скрывается нечто большее.

Я прижала щеку к прохладной мраморной столешнице, и мы молчали некоторое время.

— Я скучаю по тебе, — наконец сказала я.

— И я по тебе, — голос Милы дрожал, как будто она плакала, и у меня по щеке скатилась слеза. Моя сестра редко плакала. Она говорила, что моих слез хватает на двоих.

— Тебе будто бы стало легче, — прошептала она.

Я вытерла слезы.

— Я чувствую себя лучше. За пределами восточного крыла существует целый мир.

— Можешь начать вычеркивать пункты из списка.

Я улыбнулась.

— Уже вычеркнула первый пункт. Мы вернулись в Нью-Йорк на частном самолете. Было так круто.

Мы продолжали говорить и мечтать о нашем списке, пока Мила не сказала, что ей пора идти. Пахан пригласил ее на обед с женами Братвы. Я боялась, что он уже подумывает выдать ее замуж. Ничто не заставляло меня чувствовать себя такой беспомощной, как невозможность защитить Милу от всего плохого.

— Ты должна писать и звонить мне все время, София. Я хочу знать, что происходит.

— Обещаю. Ты тоже, ладно?

— Да. — Я услышала стук в дверь с ее стороны. — Черт, Николай уже здесь, а я еще не оделась. Придется прислать тебе фото платья, которое мама заставила меня надеть. Оно ужасное.

У нашей матери было худшее чувство стиля из всех, кого я когда-либо встречала.