— А Николай отпустит тебя одну? — спросила я, изогнув брови, когда мы отпрянули друг от друга.

Впервые в жизни я увидела, как Мила покраснела.

— Он будет со мной.

Хорошо.

— Расскажешь мне все подробности, — сказала я, и мой тон напоминал тон моего мужа.

Улыбка скривила ее губы.

— Так и сделаю.

— Тебе нужно будет отчитываться каждый день.

— И надень трекер, — сказал Маттео.

Мила нахмурилась.

— Я не…

— Уже надела, — сказал Николай, подходя к Миле.

Она посмотрела на него с возмущением.

— О чем ты, Коля?

Николай ухмыльнулся.

— Не беспокойся об этом.

Мила посмотрела на него, скрестив руки на груди, но прежде чем она успела его отругать, а я была уверена, что она была на грани того, чтобы это сделать, Дима прервал ее.

— Нам нужно выбраться отсюда и позволить моей команде привести себя в порядок.

Боль сдавила мое сердце. Дима, Мила и я годами были союзниками. Теперь Дмитрий воинственно стоял, как Пахан, с сотнями преданных ему мужчин, и когда Николай обнял Милу, я поняла, что она тоже больше не одна.

— Давай, tesoro, — пробормотал Маттео, проводя своей рукой по моей.

Он выглядел таким неуверенным, каким я его никогда не видела. Между нами было так много невысказанных слов, столько боли и страха. Но он пришел за мной. Я провела пальцем по медальону, который мне подарил муж. Я решила оставить его включенным, зная, что он сможет меня выследить, потому что в глубине души надеялась, что он придет. Я надеялась, что он достаточно обо мне заботится, чтобы преследовать меня.

Я положила руку ему на плечо, впервые будучи выше его.

— Давай поедем домой.

Его глаза смягчились, и мне показалось, что я заметила в них слезу.

Ронан вернулся с инвалидной коляской, которую мы украли из больницы, и они с Ромео помогли Маттео сесть в нее.

Муж схватил меня за руку, и мы во второй раз направились обратно к алтарю.

Вместе.

74

МАТТЕО"

"Мы вылетали из Чикаго. На этот раз я не допустил, чтобы в самолете между нами было хоть какое-то расстояние. Вдвоем мы отдыхали в спальне в задней части самолета, свернувшись калачиком на кровати. Софья сидела между моих ног, закутавшись в одеяло, а я крепко обнимал ее. Слишком крепко, но я боялся отпустить. Боялся, что в любой момент она поймет, кто ее держит, и оттолкнет меня.

Никто из нас ничего не сказал с тех пор, как мы сели в самолет, и наши невысказанные слова лежали тяжелым грузом, отдаляя нас.

— Честно говоря, — сказала София, наконец нарушив молчание, — по крайней мере, наша свадьба была лучше, чем эта.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы обдумать ее слова, а затем я разразился смехом, который был более настоящим и ярким, чем я слышал от себя за последние годы. Все мое тело дрожало, и ее тоже, пока слезы не потекли по ее лицу.

— Блять, tesoro. Ты — лучшее, что есть во всей Вселенной.