Это те самые братки, что привезли бухую бабу с печатью и документами на оформление брака. Только теперь, под ярким солнцем я могла их хорошо рассмотреть. Они были моложе компании Пегого. И впереди шуровал, по-видимому, тот самый Макс. Здоровый детина под два метра ростом, и мяса килограмм на сто пятьдесят. Бритоголовый и на лицо злой.

Ничего не говоря, прибывшая компания встала рядом с Лёшей. И самый молодой из парней, без слов, поздоровался со мной, не скрывая улыбку.

– Я подумаю…

– Лёша, времени нет, – перебил Пегий. – Если меня грохнут, у меня толпа наследников, потом по частям не выкупить будет. А сейчас спокойно возьмёшь, подпишешь, на бой выйдешь. И свобода.

– Я, итак, на свободе. Дай глянуть. Касьян.

Касьян кареглазый блондин из компании Лёши, достал стильные очки, натянул их на нос и вышел вперёд. Ему передали папку с документами. И он стал изучать бумаги.

– Всё стандартно, без подводных камней, – сказал Пегий, как и я, обратил внимание, что у Касьяна под рубахой просматривался рельеф пистолета.

– Красивая у тебя девочка, – щурил хитро глаза Пегий. – Богатая небось.

– Ты сейчас на х*й пойдёшь или рыб кормить, – опасно прорычал Леший.

– Молчу, – улыбнулся Пегий.

– Всё в порядке, но надо с реквизитами сверить, – сказал Касьян, закрывая папку.

– Ну, как?

– Сутки подумаю, – кивнул Леший. – Скачи, конь.

– Бывай, – Пегий с компанией стали уходить.

Стояла тишина, жужжали насекомые. Я оглянулась. Из стога, что собрал Лёшка безмятежно воровали сено две красивые лошадки.

– Джакай на стимуляторах, – предупредил здоровый детина Макс.

– Я тоже, – ответил Леший и неожиданно шлёпнул меня по попе.

Я ойкнула и отвернулась от них.

****

Пошла к лошадям.

Животные эти темпераментные и опасные. Лягаются и кусаются. Я присмотрелась к ним.

Одна очень старая, с проваленной спиной, седая. И когда губы оттопыривала, то торчали гнилые зубы. Лошади живут долго. Не знаю, как в диких условиях, здесь в тайге их и кушают наверно дикие хищники, но в целом лет тридцать может лошадь прожить.

– Хорошая лошадка, – протянула я. – Дай мне себя потрогать. Не кусай Соню.

Старушка продолжала жевать свежее сено и не смотрела на меня, не двигалась. И тогда я приблизилась в плотную, заворожённо глядя на животное."

"Прикоснулась к шкуре и по ней пробежалась дрожь.

– Хорошая лошадка, – я гладила её, рассматривая во все глаза.

Лошадь неторопливо отвернулась от меня. Я побоялась, что она может лягнуть, поэтому отошла назад, наткнулась на Лёшку.

– Неожиданно, – прошептал он. – Она не испугалась тебя.

– Думаю она старая. С той фермы, что сгорела.

Я ничего такого не сказала. А он резко отвернулся. Ему покой прописан, а тут прискакал пегий какой-то, навёл шороху, теперь Лёшко от каждой фразы будет сам не свой.