– Я смотрю невинно?!

Мы рассмеялись. Странно я себя с ним чувствовала. Вот вроде пугал до ужаса, а теперь сидит такой родной и близкий, и я тянусь к нему всем сердцем.

– Ну, да, – он широко улыбался, смотрел на меня с восхищением, поглядывал с меня на дорогу и обратно.

– Я уже забыла, что ты скрытый садист, – вздохнула я. – А с тобой справиться я смогу?

– Вряд ли, – самодовольно усмехнулся он. – А я отца так и не завалил, даже когда мне двадцать было. Не смог его уловить и всё. А потом старик мой уже не смог тренировать.

– Он давно умер?

– Он был старым, на восемнадцать лет старше матери. Но воспоминания о нём самые лучшие.

– А я отца своего не знаю.

Он ничего не ответил, но я почувствовала, как Лёшка напрягся.

Вот так вот, Лядина, ты прощаешь всё своим мужикам. Дура, одно слово. Но в этот раз, хотя бы любимая дура.

***

Нет часов, нет календаря, весов тоже нет.

Я нагишом валялась на песчаном бережку. Звездой распласталась, своей промежностью к реке.

Загорала, пока Лёшка траву в стога складывал.

Солнце меня покрывало загаром, ласкало теплом после купания.

Во мне такая лёгкость, что я чувствовала себя на десять лет младше. Весёлая и счастливая.

Тренировки по самообороне смешивались с сексом. Капуста уже не казалась такой противной. Чай привёл к тому, что я перестала спать в обед. Вот, загорать ходила и купаться. Иногда одна, иногда с любимым мужем, который больше меня не пугал. Пропал Леший, остался парень, с которым была знакома в школе.

Он мне так и не рассказал, что у него за болезни. Я не тороплю. Сильного раздвоения уже не чувствовалось. Лёшка, да Лёшка.

Время словно остановилось, и я текла, как горячая лава.

В данный момент со спины на живот перетекаю. Грудью упираюсь в раскалённый песок, с попы смахиваю песчинки…

Замерла.

Медленно подняла глаза.

Лежала я на берегу в овражке, а наверху, ботинками дорогими в зелёной траве стояли мужчины в деловых костюмах. Солнцезащитные очки прятали их глаза. Но попой голой чувствовала, что пялятся пристально.

Впереди стоял высокий брюнет в белоснежной рубахе и светло-сером костюме. Галстук интересный: тонкий тёмно-бардового цвета с золотой булавкой. Лет сорок от силы. Голову опустил и улыбался узкими губами.

Неспешно он поднял наверх очки, оставив их на волосах. Глаза его были круглыми и светлыми. Он смотрел на меня восторженно, изучал внимательно.

Я медленно подтянула к себе платье и, поднимаясь, прикрыла наготу.

– Привет, – хрипло поздоровался мужчина.

Я не ответила, стала пятиться назад и в бок. Выпрямилась. Делать то нечего, открыла свои груди и влезла в платье на глазах у незнакомых мужчин."

"Они так пронзительно меня изучали, что я неожиданно почувствовала, что краснею. Бросило в жар и я, рванула с берега.