Мне раз в полгода положено голодание или строгое воздержание в еде. Ты со мной?

– Одной капустой питаться? – спросила я, но возмущённо не получилось, скорее безразлично. Дыхание не выравнивалось, пульс не успокаивался.

– С морковкой, – ответил Лёшка и чмокнул меня в висок.

– Живём, – тихо рассмеялась я. – А чай есть?

– Нет, в магазин сходим.

– А далеко идти?

– Восемнадцать километров в одну сторону.

Я простонала и, перевернувшись на бок, уткнулась носом в его потное плечо. Наслаждалась его телом, его запахом.

– Можно же на машине, – буркнула я.

– Нельзя, Сонюшка, надо пешком ходить, это полезно.

– Но там же медведь, – плаксиво, жалобила мужчину.

– Налево - деревня, а прямо - трасса. Звери близко к людям не подходят.

– Восемнадцать километров это близко? Сколько же до трассы?

– Двадцать.

– Еб*ть, – протянула я и замерла, потому что замер мужчина.

– Открывай-ка рот, зайка, – зло усмехнулся Леший, скидывая меня со своего плеча.

***

Отсутствие кофе, чая, стрессов. Тишина и скудная пища растительного происхождения, ключевая вода. Никакого интернета, телевизора, из развлечений только секс. Много секса. Всё это привело к тому, что я почти всё время спала.

Отсыпалась за всю жизнь. В обед два часа и ночью двенадцать часов. Хотя самих часов не было, Лёша говорил. У него внутренние работали.

Тушёная капуста осточертела на третий день. Мне лучше морковку погрызть. Если в первый день я умяла половину сковородки, во второй тарелку, то в третий пару ложек съела два раза в день.

Вначале я распухла, а потом из меня вышла вся вода, и я почувствовала лёгкость.

Но вес меня беспокоил совсем мало. Я была в расслабленном состоянии."

"Лёшка сводил меня в баню. Там меня порол веником, достаточно жестоко, потому что листья слетели, и была я высечена голыми прутьями. Кричала, как недорезанная и сбежала от Лешего в речку купаться. Вода, как молоко парное.

История с баней запомнилась как что-то страшное. Я сильно ругалась и пообещала сексуальный бойкот, если он хоть раз мою толстую драгоценную попку ещё тронет. Именно Леший клятвенно обещал, что никакого садизма больше не будет. Говорил он с тюремной феней, доказывая мне, что я самая любимая женщина в мире. На вопрос, откуда такой говор, не сидел ли Васин в тюрьме, ответ получила отрицательный. Лёша в тюрьме не сидел, но Леший где-то нахватался.

В какой-то момент я перестала боятся этих мужиков. Для меня стало нормальным, что их двое. И с ума я не сошла.

Делать мне ничего не разрешалось, доски таскать, дрова рубить. Готовить еду не надо, Лёшка сам всё делал. Поэтому я вымыла весь дом, постирала бельё. Нашла одежду его матери. Влезла в старый бюстгальтер и прекрасное ситцевое платье, которое было мне коротковато, но легло по фигуре.