– Но после того, как дрова распилю, – он взялся за бензопилу.

– Что, бл*дь?!!!

– Штрафной, зайка! С тебя минет! – он дёрнул за верёвку, но бензопила с первого раза не завелась.

– Поставь лестницу! – заорала я во всё горло и топнула ногой.

Крыша подо мной сломалась, и я упала вниз.

6

Думала шею сломаю, руки, ноги. А только поцарапалась об какую-то доску. Молодец Лёшка, закинул меня на сарай, в котором сено хранили.

Рухнула в мягкий стог. Сено ароматное, но колючее и пыльное. Обхватило меня с двух сторон, и я в нём утонула.

Лежу, смотрю в дыру на крыше.

А там небо голубое и ясное. Бесконечное, высокое. И чувствую свою полную свободу и немного детскую безмятежность.

Как же хорошо на душе!

Злая, обездоленная грымза внутри когтями скреблась, напоминая, что всё не по моему велению, да не по моему хотению. А перед глазами Катька Тугарина, которая смирилась со своим любящим мужиком. Жуткий, характерный, дурной на голову Трэш, влюбился в девчонку, и та позволила себя любить. И счастлива.

А меня Антон не любил никогда. И сейчас, лёжа на сене и глядя в сияющее небо, я чувствовала, как далеко он от меня. Как страшный сон, забывается, развеивается и уходит.

Свину я сопротивлялась. Воли Антона упорно противостояла. Потому что чувствовала неладное, недоброе отношение к себе.

А любящему мужчине не стоит сопротивляться.

На фоне неба появилась довольная физиономия Лёшки Васина.

Губы мягкие, полные чуть в улыбке растянуты. Глаза карие, совсем тёмные, с влюблённой поволокой смотрели на меня. И чёлка спадала низко.

Её я пальцами откинула на бок.

Не сопротивляйся, Соня. Чувство сильное. Сочишься по нему телом, всей душой тянешься.

Запах его в нос забирался и скулёж вызывал. Но когти опыта рвали сердце.

Не будет сказки, всё всегда сложно. Но… если любит, если чувство взаимное, можно же вместе всё пересилить!

Как же хочется любви!

Как хочется быть парой, быть вместе.

Измены, предательство, унижение?

– Ударилась? – обеспокоенно спросил Лёшка, откидывая в сторону куски порванного рубероида.

– Нет, – выдохнула я.

– А чего слёзы? – ласково улыбнулся он.

– Это последний раз, Лёша. Доверяюсь последний раз. Если ранишь, если обманешь, никогда… никому не достанусь."

"– Не достанешься никому, потому что моя, – строго сказал он, расстёгивая пуговицы халата. Куни хочешь?

– Хочу, – тихо смеялся я, чуть касаясь его лица. – Будь первым, никогда не получала такого.

– Первым? Да я с радостью, снимай трусы, – его рука уже стаскивала мои трусики с бёдер.

Именно трусики. Пусть размер впечатляющий, но они тонкие, маленькие и кружевные. Но как практика показывает, мужчина в порыве страсти на женское бельё вообще не смотрит. Мужчину скорей возбуждает куча одежды, в которой надо сладкое откопать, ну ни как не стринги и лифчик в комплекте.