Ещё несколько иступленных стонов моей девочки и я больше просто не нахожу в себе сил, взрываюсь вместе с ней…

Она льнет ко мне. И кажется я пока тоже не хочу ее отпускать. Поэтому слегка отдышавшись, и не разжимая объятий направляюсь прямиком в ванну.

— Позволишь мне раздеться? — усмехаюсь я, пытаясь поставить Олесю на ноги.

Поддаётся и отпускает меня. Едва оказывается в корыте ванной, пытается прикрыться, и уже тянется к смесителю, когда я замечаю нечто контрастно выделяющееся на бледной коже…

По внутренней стороне бедра неторопливо сползает алая дорожка.

Ловлю запястье Олеси, не позволив включить кран, и притягиваю девушку к себе:

— Это ещё что?! — рявкаю я, уже сам догадываясь, что это. — Ты ведь говорила, что были мужчины?!

— Б-были, — ее буквально трясёт.

Стискивает бедра, тем самым размазывая между ними полоску крови.

— Эт-то мес-сячные, — врет, пытаясь прикрыться от меня.

Дергает смеситель, взвизгивает, когда из душа на неё проливается поток холодной воды. А я так и стою в немом оцепенении несколько секунд.

Теперь вся стало понятнее. Должно быть это было очень больно… Вот, млять!

Выключаю воду, хватаю первую попавшуюся под руку тряпку, и завернув в неё дрожащую девчонку, выношу из душа.

— Ты идиотка! — рычу, опуская ее на кровать.

Встаю коленями на простыню и грубо развожу ее ноги в стороны.

Ещё сопротивляться пытается.

— Я же мог тебя порвать! — осекаюсь, когда она наконец поддаётся моим рукам.

Какая же она все-таки красивая… Глупая беспробудно. Но такая… нежная что ли. Невольно провожу пальцами по розовой плоти.

Все как я хотел: эта девочка сейчас только моя. Я мог бы оставить ее себе. Моя чистая малышка. Если она, будучи девственницей так стойко снесла мой отнюдь не нежный натиск, то что же будет, если обучить ее под себя…

Снова начинаю возбуждаться, и мне это не нравится. И мысли идиотские не нравятся. Я ведь зарекался — больше никаких привязанностей.

Провожу ладонью по плоскому животику. Очерчиваю пальцами края уродливого шрама. Уродство его особо не заметно глазу. Основная суть в самом его существовании. Это ведь я — урод… виноват…

Так, стоп! Походу я просто сегодня перебрал. Это просто секс, ничего больше. И нет в ней ничего особенного.

Одергиваю руку, и порывисто поднимаюсь с кровати, пока опять не климануло:

— Одевайся и выходи! — рявкаю, направляясь в коридор.

— Куда?

— В больницу поедем.

— З-зачем?

Останавливаюсь в проёме. Устало потираю переносицу и поворачиваюсь к девушке, что все ещё лежит на кровати.

— Тебя должен осмотреть врач. Если я что-то повредил, то тебе окажут необходимую помощь.

— Ничего н-не нужно…

— Немедленно собирайся! Мне не нужны внезапные сюрпризы из прокуратуры. Разберёмся сейчас, и чтобы я тебя больше не видел, поняла меня? — рявкаю.