Я не могу ревновать человека, которого ненавижу, которого презираю всем сердцем и которого боюсь до трясущихся поджилок.

У него много разных женщин, сам говорил. И эта может быть любой из них. Вот только какое мне дело?"

"Ризван вышвырнет меня как только придет время, если раньше не решит разделаться, а через пару дней и имени моего не вспомнит. Была рядом очередная послушная дырка – а теперь ее не стало.

От горечи и обиды за себя прикусываю губу. Металлический привкус крови быстро наполняет рот. И хорошо. Будет мне напоминаем о том, что эмоциями жить нельзя, надо их просто выключить. Постараться избавиться от всего, что делает меня уязвимой и слабой.

А еще нужно перестать видеть в человеке, забравшем меня с моего же дня рождения, что-то хорошее. Надеяться на то, что там, под маской лютого зверя, обычный мужчина, способный любить и сострадать.

Всю дорогу Алаев напряжен. Напряжение читается в каждом движении. Он ведет машину намного резче, чем до этого. Пару раз я даже успеваю попрощаться с жизнью.

Никогда не видела, чтобы мужчина так волновался. Злился, раздражался – да. Но сейчас эти чувства круто перемешаны с волнением. Он будто переживает. Волнуется из-за встречи с ней.

– Поднимайся к себе, – холодно распоряжается, когда мы выходим из машины.

Мне не остается ничего, кроме как повиноваться.

Мы вместе проходим в дом. Я иду чуть спереди, Ризван позади. Но ступает шаг в шаг. Как надзиратель.

Мне даже начинает казаться, что это своеобразный контроль за выполнением приказа, но я понимаю, что это не так, когда мы оба оказываемся в холле.

Глава 17

Ризван

Я хочу ее всю. До капли испить. Делать своей до тех пор, пока не кончатся гребанные силы. Вертеть на члене как вздумается и дарить такое наслаждение, чтобы сучка и думать не думала на сторону смотреть.

Она мне мозг в кашу за несколько дней превратила. Поджарила как яйца на сковороде. Серая масса в член за секунду перетекает, как только девчонка оказывается в поле зрения.

Может, Анвар все же прав, и зря я не поимел ее тогда?! Мне станет легче, когда вытрахаю ее как следует. Натяну до самого желудка, а потом успокоюсь. Нездоровое наваждение выйдет через член вместе со спермой, которой я снова ее помечу.

И я давно бы выебал ее, как обычную шлюху, не будь в Насте чего-то такого, что не дает с ней, как с мясом поступать. Оберегать хочется, блядь! Защищать. Чтобы никто не смел даже взгляд в ее сторону кинуть.

Бесит! Жутко бесит! Столько презрения я к себе еще никогда не испытывал.

Бархатистую белую кожу даже под платьем спрятать не удалось. Так и манила. Тянуло коснуться. Черную ткань к херам разорвать на клочки. На кусочки. Оставив только тело, с которого мне башню рвет, как пацану прыщавому.

И хочется, чтобы Настя сама на член просилась.