Видимо, сейчас я слишком зажата, и это заметно, не укрывается от его пристального глубокого взгляда. – Я даже отсюда вижу, как ты булки сжала.

– А вдруг ты снова захочешь продать меня? Или чего похуже? – решаю начать начистоту. Сидеть и ждать своей участи – страшно. Хочется быть готовой. Хоть немного.

– Запомни одну вещь, малышка, я никогда не делюсь своим, – на лице Алаева расцветает дьявольская улыбка. Да он сам черт во плоти!

– А что тогда… – осекаюсь, размышляя над тем, уместен ли сейчас мой вопрос.

– Ты принесла моему фонду приличную сумму денег, поэтому заслужила поощрение. Надеюсь, это заставит твою головку понять, что лучше приносить пользу, чем вынуждать меня наказывать тебя.

– Сколько? – мне становится интересно во сколько бандит оценил свидание со мной.

– Двадцать тысяч.

– Рублей? – робко уточняю.

– Двадцать тысяч долларов.

Сердце сжимается, когда я мысленно перевожу эту сумму в рубли. Разум тут же заполняется сомнениями. Это же… Это же как приговор звучит.

Я изо всех сил стараюсь не показывать своих опасений. Не буду усугублять. Пусть этот ужин пройдет без приключений. Господи, пожалуйста!

Мы заказываем блюда. Ризван просит официанта принести мне бокал вина. Я даже не протестую. Не умру, если сделаю глоток.

А, может, мне вообще только этого и нужно – напиться до беспамятства, чтобы забыть все, что со мной случилось. Хоть на день.

Алаев решает по телефону какие-то вопросы. Но я не понимаю языка, на котором он говорит. Все это время смотрю в окно, как на город опускается сумрак, как медленно переливается остатками солнечного света темная гладь воды.

Красиво. Есть в этом что-то завораживающее. И успокаивает очень. Правда, ненадолго. Не получается долго вынести светских бед с Ризваном, который общается со мной так, будто ничего и не случалось. А мы просто пришли в этот ресторан, чтобы насладиться изысканными блюдами.

Когда натянутые струны моих нервов вот-вот готовятся разорваться, я совершаю губительную для себя вещь – решаю высказать все, что думаю о своем присутствии здесь:"

"– Хватит заговаривать мне зубы! – выкрикиваю громче, чем надо бы. Но это нервное. Я держала в себе сомнения слишком долго. – Никогда не поверю, что такой человек, как ты, может быть настолько обходительным. Я не поведусь, ясно?! Лучше сразу сделай все эти грязные делишки, чем так мучить меня.

Алаев медленно откладывает в сторону приборы. Откидывается на своем кресле.

– А, знаешь, – не спеша начинает мужчина. Мое дыхание становится частым и шумным, – ты права. Не стоит мне строить из себя святую невинность. Мы просто вернемся к тому, с чего начали этот вечер.

– К чему?

Удары взволнованной мышцы сначала просто ускоряются, а потом сердце вовсе ухает в пятки.

– Я же тебя купил.