Тогда этот нахал схватил меня за локоть и притянул к себе. Я вскрикнула от неожиданности. Макей остановился и уставился на соперника. В глазах его полыхал огонь, который не мог найти выхода наружу. Ох, если бы взглядом можно было испепелять!

– Отпусти ее, Бертон! – прорычал Эдвин.

– Не бойся, я не трону ее, пока вас связывает это колдовство, – блондин вздернул мою руку и разорвал рукав, оголив метку истинности, – но я выжгу даже воспоминание об этой дряни. И о тебе!

Захотелось влепить ему пощечину, вцепиться в холеные волосы, разорвать одежду. Но я вовремя перехватила взгляд Эдвина. Тот лишь покачал головой, призывая меня не совершать глупостей.

– Какая ты стала дерзкая! – сладко сказал Бертон. – А была такой тихоней. Мне определенно нравятся перемены. Надеюсь, в постели ты тоже будешь горячей девочкой.

А затем он накрыл мои губы поцелуем. Мерзким, подчиняющим, словно хотел поставить меня на место и наказать одновременно.

Я не успела даже подумать, как впилась в его губу зубами. Да так крепко,что он не сразу смог меня оторвать. Рот наполнился соленым и теплым, а на белоснежный ворот рубашки мерзавца капали жирные капли крови.

– Ах ты, маленькая дрянь! – разъяренный Бертон отвесил мне такую пощечину, что я отлетела на метр в сторону.

В голове зашумело, и реальность перестала быть устойчивой.

Макей бросился было на моего обидчика, но его удержали четверо мужчин.

Я сплюнула кровь Бертона на землю, и вытерла рот пучком влажной от росы травы, а затем посмотрела на него с таким вызовом, что он замер, а потом пошел в мою сторону, словно разъяренный бык. Казалось, у него из ушей пар валит от злости. Я ждала своей участи, не вставая и не прикрываясь. Хочет бить лежащую на земле женщину, пусть бьет. А другие пусть смотрят. Мне уже все равно.

– Что здесь происходит? – на поляну, где разыгрывался страшный спектакль, вышел пожилой мужчина, – Алекс, я тебя спрашиваю.

Новоприбывший тронул блондинчика за плечо. То дернулся и попытался сбросить руку, но не получилось. Видимо, у мужчины была над Бертоном какая-то власть.

– Вы слишком долго, – холодно сказал начальник, – а за самосуд тебе еще и влететь может.

Чьи-то руки подняли меня и подтолкнули вперед. Но идти я не смогла. Мир вокруг кружился, голова раскалывалась, в ушах звенело. Не пройдя и трех шагов, я опять оказалась на земле, больно расцарапав ладони. Снова. Из глаз брызнули слезы злости и отчаяния.

– Алекс, мы опаздываем, – поторапливал главный.

– Генерал, она не может идти, – извиняющимся тоном сказал блондин, словно не он был причиной этого.

– Значит, надо нести. Нам нельзя опаздывать. Реши эту проблему, и чтобы через пять минут вы были во дворе академии, – с этими словами генерал удалился.

С ним ушла и часть отряда. А мы остались во власти Бертона.

13.