И именно потому, что никто не выбирал его предметом воздыханий, с детства дружил с девочками.

Именно дружил, а поэтому знал об их проблемах всё: о чулках и веснушках, об утягивающем белье и анатомических прокладках, о том, как ухаживать за кутикулой, и что вот эти верёвочки на платье нужно отрезать после покупки, потому что они исключительно для того, чтобы платье не падало с вешалки в магазине. В общем, Марина, знала меньше. И совершенно не знала, что ей может пригодиться на яхте. Поэтому именно Моржов оказался так восхитительно полезен.

Но что ещё более поразительно, именно с ним, надменным, спокойным, авторитетным, невозмутимо попивающим воду из бутылки, Марина первый раз по-настоящему поняла зачем ей деньги.

Нет, не только для того, чтобы много и тяжело трудиться, создавать рабочие места и давать возможность другим людям достойно содержать свои семьи. Не только для того, чтобы делать этот мир лучше, удобнее, комфортнее. А просто для удовольствия. Чтобы не смотреть на ценники. Просто брать всё, на что Моржов одобрительно кивал, ожидая её у примерочной. И, чёрт побери, радоваться этому."

"И тому как красиво сидят на ней туфли.

Совершенно неудобные. Но «галоши», которые Марина взяла бы сама, Моржов не глядя вернул продавцу, не дав ей даже примерить.

А ещё тому, как восторженно он округлил глаза на платье, что Веркина дочка точно назвала бы проститутским, но Моржов настоял, чтобы Марина именно в нём и осталась.

И то, как ошалело уставился на неё Гомельский, когда Марину увидел, лишний раз сказало о том, что у Моржова был бесспорный талант.

После обеда он уехал посмотреть, как двигается подготовка на его «лодчонке», как он называл пятнадцатиметровую и самую маленькую из своих яхт.

А Марина с Романом пошли гулять. Вот в том самом платье и неудобных туфлях.



Но за взгляд, который он не мог от неё отвести, когда они целомудренного прогуливались по Английской набережной, даже не держась за руки, Марина готова была терпеть и не такие неудобства. И не было разницы где они были: в Париже, Ницце или деревне Кукуево, Марина всё равно не видела ничего, кроме его раздуваемых ветром спутанных волос, смуглых рук — боже, она первый раз видела их обе, обнажённые до рукавов футболки, и как же они ей нравились! — его губ, сегодня розовых и слегка припухших, и его божественной волевой ямочки на подбородке.

Правда ещё её нестерпимо слепило его обручальное кольцо. Но это были не последние неудобства. Сейчас, когда они были одни, пришло время и для неудобных вопросов.

— А с Тумановым ты давно знакома? — и как Роман ни старался выдержать нейтральный тон, прозвучало ревниво.

Глава 43. Марина

— Он брат Василисы, — улыбнулась Марина на эту ревность, обхватив себя руками.