Но… чёрт побери! Гомельский был женат, а Моржов — нет! И в Гомельском Туманов ни секунды не сомневался, вот что было важно, раз тут же перевёл стрелки на Снеговика.

— И чем тебя не устраивает Моржов? — сполна оценила она Тумановскую кислую рожу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Марин, он же педик. У него жопа как у бабы. В такую только вставлять и никак иначе.

— Фу! Туманов, — поморщилась она.

— Скажи лучше: фас! И я порву его прямо сейчас и прямо здесь, на глазах у почтеннейшей публики. И брошу его голову к твоим ногам.

Но не разочаровывай меня. Иначе я трахну тебя прямо в местном туалете. И ты будешь стонать и извиваться подо мной, а он жалобно скрести ногтями в дверь и скулить, но для него уже всё будет закончено.

«Чёрт! — мысленно выругалась Марина. — Он слишком хорошо меня знает. А такой зашибенный был план. Но ничего, покрасуется и смирится. Ещё ничего не потеряно!»

— Я бы больше поверил, что ты и Гомельский, — склонил он оценивающе голову набок. — Если бы не вёл его бракоразводный процесс. Если бы не перетряхнул всё его грязное бельё.

И знаешь, что нашёл?

— Что? — спросила Марина машинально, ибо известие, что Туманов… в общем, пока она не знала, как на это реагировать.

— Ничего. Совсем. Закажу ему нимб на день рождения, — заржал Алексей.

— А ты его адвокат или его жены? — резко захотелось промочить Марине пересохшее горло, ожидая ответ. Ведь от того на чьей стороне Туманов, зависел исход этого процесса.

— Он успел первый. Да и, признаться, нравится мне больше, чем его шлюшка жена. Нормальный парень. Правильный. Честный. Вымирающий вид «верных одной женщине».

— А ты свечку держал? — усмехнулась она. И от души отлегло.

Вот только это «шлюшка» покоробило. Во-первых, как-то обидно стало за Ромку, если жена ему и правда изменяла. А во-вторых, Марина не понаслышке знала, как копают Тумановские ищейки. И в том, чего не было, убедят, и доказательствами косвенными так обложат, что и непорочное зачатие под сомнение поставят, если это будет в интересах клиента.

— Ды-а, — оскалился Туманов. — Почти. Но боюсь, это будет самый кровавый развод за всю историю моей адвокатской работы.

Быстро и безболезненно там ничего не будет.

— И что он серьёзно настроен развестись? — почувствовала Марина как сердце заколотилось где-то в горле, мешая дышать, хотя какие уже могут быть сомнения, когда сам Туманов и взялся, и Гомельскому такую шикарную характеристику дал.

— Как ты, когда от меня ушла, — усмехнулся Алексей. — Ещё и дочь хочет забрать.

— И каковы шансы?

— А ты как думаешь? Намекаю: я его адвокат.

Марина похлопала Туманова по плечу в знак несомненной веры в его таланты.