И вывести его из равновесия, из режима высокопарного умничанья в режим злобного тявканья, Гомельский сейчас и рассчитывал.

— То есть ты всё ещё пребываешь в счастливом неведении, что девочка в этот раз настроена серьёзно? — гаденько улыбнулся директор «Морж-банка». — Настолько серьёзно, что даже открыла у нас расчётный счёт и уже зарегистрировала своё собственное предприятие.

Он небрежно вытер рот салфеткой. Так резко мазнул, что кусочек тонкой белой бумаги прилип к подбородку да так и остался на ней. И с таким остервенением смял и швырнул контейнер с остатками еды, что лёгкое мусорное ведро качнулось, но на счастье хозяина кабинета не упало.

Михаил Петрович Моржов достал из шкафа тоненькую папочку и нарочито аккуратненько положил её перед Романом на стол.

— Зюйд-Вест? — полезли у Романа глаза на лоб, когда он увидел название компании, свою фамилию и логотип."

"Почти как у «Вест-Ист», где на золотой розе ветров красным были окрашены стрелки на запад и восток, здесь шестнадцати-лучевая звезда кричащего канареечного цвета, и сама похожая на растрёпанную канарейку, словно опиралась на освежёванную красную канареечную ногу.

Правую.

«Зюйд-вест — это же юго-запад, — автоматически отметил Роман и подумал, что последняя жена его отца, художница с тончайшим вкусом, что она напрасно прививала Роману, сейчас бы воскликнула: Едкое дерьмо! И была бы как никогда права».

Он, конечно, понимал, что Моржов откровенно наслаждается его ошарашенным видом. Но пусть. И вспомнил ещё одну цитату: «У каждого свой вкус — один любит распускать сопли, второй утирать, третий размазывать». Моржов любил мелко мстить и производить дешёвое впечатление.

Ну чем не сопли? Но сейчас у него получилось заставить Романа не разозлиться, а задуматься: почему он до сих пор об этом ничего не знает? И когда Лиза была в офисе Моржова? И почему ему не сказала? А ещё: с каких пор они жрут с Моржовым одну и ту же отвратную еду?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эти вопросы, простые, неожиданные, очевидные катились словно яйца со стола, которые он не успевал ловить. Но чувство внезапного прозрения было далеко не из приятных.

— И кто посоветовал ей это необычное название? — читай «дурацкое», «идиотское», нелепое. Роман небрежно отшвырнул папку.

— Боюсь, Скворцова, — улыбнулся Моржов, и кусочек салфетки, что уже высох на его подбородке от этого растянутого движения, отвалился и упал на лацкан пиджака. — Или её помощница. Не суть важно. Но Лиза даже заказала такую розу румбов в знак признательности за помощь и подарила Марине Вячеславовне. Я видел только фото, — словно опомнился он, что слишком много говорит.