И в особенности на то, что именно в этом роддоме спасли их ребёнка, несмотря на разгибательное предлежание головки, слабую родовую деятельность, узкий таз, неправильно поставленный срок — всю ту информацию, что чуть не взорвала Роману мозг и которую он получил от главврача, категорически запретившей ему забирать и перевозить роженицу с ребёнком.

Он и не забрал. Осчастливил роддом неприличной суммой денег в знак благодарности. Потерял на темени первый десяток волосков, выклеванных за свою бездушность тёщей. И по сей день терпел упрёки жены, что его не было рядом, когда он был так нужен.

И вот, пожалуйста, после всего, она сама рассказывает всё, можно сказать, первой встречной.

— Она же не побежит писать в своём блоге, — поперхнулась Лиза и закашлявшись, принялась активно промачивать горло из вовремя пополненного фужера. — Не завалит фейсбук сенсационной информацией, что в тот день, когда Лизе Гомельской приспичило рожать, в сторону центра стояла многочасовая пробка, а у неё отошли воды, начались схватки и «скорая» тупо сдала её в ближайший роддом от греха подальше. Ей это зачем? И вообще, всё равно уже все знают.

— И о том, как ты рыдала? Как несколько суток выла белугой? И кормить Дианку не хотела? И даже на руки брать? — вздохнул Роман. — Это тоже знают все?

— Рома, ну я же просила, — зло глянула она на него исподлобья. — Не напоминай! У меня была послеродовая депрессия. Это гормоны. Я не виновата.

Он молча кивнул. Да и что он мог ей сказать? Пусть это останется на её совести. А он костьми ляжет, а не оставит ей ребёнка, которого она терпеть не может. Уж лучше вырастит дочь сам, чем у неё будет мать, которая её ненавидит.

Роман допил своё вино. И ушёл, чтобы забрать у новой няни Диану.

Эту приятную молодую женщину он выбрал сам. Решив, что нечего ребёнку по прихоти ревнивой мамаши с детства смотреть на всяких уродливых престарелых крокодилиц, как правило бестолковых и неряшливых. А эта — аккуратная, внимательная, с опытом. Правда, слегка перебарщивала с косметическими услугами, но это её личное дело. И пока работала только до семи, поэтому весь вечер Роман провозился с Дианой сам."

"Лиза нарисовалась, когда он как раз вынес дочь из ванной.

Точнее, он просто нашёл жену в своей кровати. Дианка, розовенькая довольная после купания, просидела с матерью минут пять, пока он ходил за бутылочкой. И пока ела у него на руках, Лиза пыталась с мужем даже позаигрывать. Но дочь не уснула сразу, ползала, радовалась, что-то лопотала на своём детском языке, а Роман не торопился доставать из-под подушки её любимые книжки, с которыми она привыкла засыпать. И Лиза сдалась. Пару раз показательно зевнула и сбежала.