Мне пойти узнать? — женщина машинально принялась собирать разбросанные Дианой кастрюльки, пока девочки постарше, не скрывая разочарования, но на редкость снисходительно согласились, что Диана просто ещё маленькая, не понимает, как играть.

— Не надо, я сама, — посмотрела Лиза время в телефоне и понизила голос, наклоняясь к Марине. — А когда наша домработница сломала руку, — показала она глазами так, что Марине стало понятно, что Лидия Васильевна и есть их помощница по хозяйству. — Рома ей даже одну из машин с водителем отдал в полной распоряжение. А мы целую неделю тогда ели по ресторанам, пока не взяли на время её болезни новую, — хмыкнула она довольно.

— И что новая? Не понравилась?

— У-у, — отрицательно показала головой Лиза. — Ленивая. Неопрятная.

— Ясно, — вздохнула Марина, досадуя, что Лиза ей это рассказала. Конечно, это просто работа, как любая другая. Кто-то должен и драить сортиры, и мыть полы. Но не обязательно ведь относиться к людям как к прислуге. Стало противно и грустно. Она с сочувствием посмотрела на домработницу. Теперь они с Дианой играли в интересную игру: одна терпеливо поднимала с полу игрушки, а вторая забирала и снова их бросала. — А обычно вы где едите? — спросила Марина просто для поддержания разговора, заметив, что Лидия Васильевна поморщилась, когда Диана схватила её, видимо, за больную руку.

— По-разному. Но после рождения ребёнка всё больше дома. Лидия Васильевна нам и готовит. С маленьким ребёнком разве куда вырвешься, — вздохнула Лиза обречённо. — Эти памперсы, соски, бутылочки, пелёнки. У вас есть дети? — встала она с пола, застеленным специальным мягким «детским» покрытием квадратами в том месте где они сидели, поправила элегантное бежевое платье.

Марина тоже встала. И впервые этот вопрос поставил её в тупик.

Она не могла сказать «да», но, глядя на Диану, больше не могла сказать и «нет». Словно своим «нет» она перечеркнёт, разрушит такую шаткую надежду на чудо. Но тут же одёрнула себя, что это неправильно и отрицательно покачала головой.

— Ни за что бы не поверила! У вас так хорошо получается ладить с детьми, — удивилась Лиза. — А муж есть? — и спохватилась, когда Марина снова покачала головой: — Простите мою бестактность. Я иногда что думаю, то и говорю, совсем забывая, как это может быть невежливо, даже грубо. Погубит меня когда-нибудь эта прямота, — приложила она руку к груди. — Простите.

— Вы меня ничем не обидели, — улыбнулась Марина.

— Я же даже представиться забыла. Лиза, — по-мужски протянула она руку.

— Марина, — пожала её та, ничуть не смутившись.

Гомельская снова глянула на часы, словно кого-то ждала, но прежде чем уйти, показала на торт:

— Советую попробовать.

Она выпорхнула из зала, даже не оглянувшись на дочь.