И нет, не метаморфозы, что произошли с внешним обликом Марины Скворцовой так поразили его. Это он видел тысячу раз как туда, так и обратно. Засыпает рядом с тобой красавица, а просыпается прыщавое пучеглазое чудовище, слепо шарящее по тумбочке в поисках очков. Или наоборот, скромница в бабушкиных роговых очках вдруг преображается в распутную нимфу.

Он поздно женился. Он никогда не был монахом. Он видел многое. Он испытал почти всё. Кроме этого.

Околдованный какой-то неведомой силой, не мог отвести от неё взгляд. И что-то ныло, скулило, скребло за грудиной острыми когтями.

— Марина?! — тщательно моргнул он, надеясь, что этот морок спадёт. — Простите, Марина Вячеславна.

— Можно просто Марина, — взяла она с подноса, любезно протянутым официантом, бокал с шампанским. — С днём рождения дочери вас, Роман Евгеньевич!

— А! Да! Спасибо! — замотал он головой, вспоминая, по какому поводу здесь все эти люди и приходя в себя. — Тогда можно просто Роман. Очень рад, что вы приехали.

— А где именинница?

— С женой. Там. В зале, где все дети. Кстати, — дёрнул он рукой, освобождая из рукава часы, — представление вот-вот начнётся. Я же правильно понял, что вы участвуете?

— Иначе я бы не приехала.

— Я сегодня ужасно рассеян, — вернул он свой бокал, едва сделав глоток. — Вся эта суета. Подготовка. Нервы.

— Не любите праздники?

— А вы? — показал он рукой направление и придержал дверь.

— Терпеть не могу, — улыбнулась она. Так тепло и искренне, что он снова растерялся. — Но вас, наверно, положение обязывает?

— Да, семейное, — напомнил он скорее себе. — Моя жена обожает всё это. Приёмы, гости, вечеринки.

И едва сдержался, чтобы не скривиться, идя рядом с Мариной.

Сегодня Лиза не пила. И Роман ожидал, что она будет радостной, ведь она так мечтала об этом празднестве. Но в который раз убедился, что от этой женщины он больше не знает, чего ожидать.

Сначала она отказалась вставать и провалялась в постели до обеда. Он сам кормил Диану, ведь ни одна из нянь, что приходили на собеседование, Лизе не понравилась. Сам отдавал распоряжения посыльным, поварам, официантам, рабочим, второй день устанавливающим во дворе нечто похожее на купол бродячего цирка или просто павильон с эстрадой — всей этой ораве галдящих, орущих, пачкающих грязными сапогами полы и праздно шатающихся по его дому людей.

Потом Лиза поднялась, но вместо того, чтобы взять на себя руководство всем этим затеяным ей безобразием, час принимала ванну, а потом обложилась баночками, тюбиками и коробочками чёрт знает с чем и отдала себя в руки своего стилиста — наводить красоту.

Вместе с этим кривляющимся недомужиком приехали и нерадивые организаторы, которых оказывается было даже двое.