Как же тронут он был тем, что и правда оказался здесь своим.

— Я хочу поднять тост, — привлекла внимание где-то посреди застолья под пышно цветущей черёмухой Зойкина мама, — за Марининого отца. Уж простите за эту лёгкую грусть, но все мы, наверно, по нему скучаем. Я так каждый день, глядя на этот дом, что он помогал нам строить.

— Я каждый раз, когда иду на работу, — поправил очки Вагнер. — Если бы он меня тогда не взял…

— Да брось, Гриш, мы бы потеряли больше, — толкнула его плечом Марина.

— Ты же писарем у него работал, когда был в армии? — спросила Зойка.

— Ну, скажешь тоже писарем, — хмыкнула жена Вагнера Юля. — Он компьютеры чинил при штабе округа. Потом бухгалтерию там устанавливал, программы всякие им писал. А потом всё, отслужил.

— А встретился отцу снова, когда мы как раз свой первый склад сняли и штат набирали, — улыбнулась Марина. — И Вагнер такой лохматый, худой, нескладный, в очках.

— В общем, я вижу с тех пор не много изменилось, — улыбнулся Моржов.

— Точно, — выставив вверх палец, улыбнулась ему Зойка.

— Да уж. Как вспомню! Денег нет, работы нет, жена беременна, двойней, — почесал макушку Вагнер.

— А у нас только-только стало получаться. Машину купили товар возить, ну про склад я уже сказала."

"— Ром, а ты знал, что её отец квартиру продал, чтобы Маринке на фирму деньги дать? — спросила Зойка.

— Нет, — покачал головой Роман. — Но я его понимаю. Я бы тоже продал, — улыбнулся он.

— Настолько веришь в неё? — вздёрнула идеальные брови Зойка.

— Только в неё и верю, — улыбнулся Роман.

— Дядь Ром, — вклинился между ним и Моржовым Андрюша и показал пальцами: — Настолько?

— Нет, во-о-от настолько, — развёл Роман его руки в стороны.

— Так пусть нас в жизни окружаю только те люди, что в нас верят, — улыбнулась Нина Ивановна. — За Марининого отца! За человека, благодаря которому у нас есть Маринка, эта большая семья и маленькая дачная традиция.

Так и сидели. Дружно, весело, по-семейному. Слушали чужие истории. Рассказывали свои.

Близнецы Вагнеров унеслись кататься на велосипедах. Юля пошла укладывать младшую дочь. Моржов с маленьким Андрюшей дрессировали щенка. Да так слаженно у них получалось, что Нина Ивановна всплеснула руками, повернувшись к Гомельскому.

— А вы свою дочурку чего не взяли?

— В следующий раз обязательно возьмём, — не дрогнув, подал он Марине руку, ладонью вверх. И она вложила в неё свою, но всего на пару секунд, и улыбнулась:

— Обязательно.

И больше он не посмел к ней прикоснуться. Ни когда они качались на маленьких садовых качелях, ни когда сидели за столом, ни когда она водила его на экскурсию по грядкам. Но это ничего не меняло. Не было в его жизни экскурсии интересней. И поездки лучше. И дня прекрасней. Хотя к вечеру небо и затянуло тучами.