Девчонки хотели со мной тусоваться только потому, что я — брат Демина. На тусовки меня звали только потому, что я — брат Демина. И я всегда считал себя хуже, чем он. Я злился, винил его, родителей, весь окружающий мир. Хотел быть лучше, но понимал, что лучше брата мне не стать. Я слабак. Это въелось под кожу. Да так, что было не вытравить.

Нелли нахмурилась. Ей странно было слышать это от Фила, но она должна была знать все, ей нужно было понять его до конца, а потому жадно внимала каждому слову.

— Я приехал в США по обмену, потому что хотел все начать с начала, — продолжал Фил.

 — У меня были планы подтянуть язык и остаться там жить. Новая страна, новые люди, новые возможности. Отличный шанс, верно? Я думал, что убегу от себя. Идиот. Только там все стало еще хуже. Я думал, моя жизнь станет другой, но ничего из того, что я себе нафантазировал, не происходило. И я стал понимать, что дело-то не в других людях и не во внешних обстоятельствах, а во мне. Это было настоящее открытие. И я впал в депрессию. А потом…

Он замолчал. Нахмурился. Между его бровей появилась морщинка. Глаза словно застекленели.

— Я знаю, что потом, — сказала Нелли, обняв его. Он вздрогнул. — Знаю про твое прошлое. Знаю про наркотики.

Ей вдруг стало жаль Фила. Так, что сердце болезненно сжималось и хотелось обнять его. Обнять и прижать к себе.

В ответ Фил лишь кивнул."

"— Это был апогей моей слабости, Нэл. Дно. Сейчас я это понимаю. А тогда мне казалось, что я родился заново. И стал крутым — куда там брату! Стал свободным. Стал сильным. А потом, когда он приехал и увидел, в каком я состоянии, я не мог смотреть ему в глаза. И в глаза родителям тоже смотреть не мог.

Меня забрали домой. Но я снова и снова шел в этот ад, чтобы забыться. Жил ради приходов. Как животное. Пару раз ловил бэд-трипы, чувствовал, как под кожей ползают пауки, в воздухе видел глаза, наблюдающие за мной. Но это не останавливало. Родители и брат пытались помочь, но в меня словно бес вселился. Как-то я кинулся на Игоря с ножом и… Черт, не хочу вспоминать, — потер он лицо ладонями и больными глазами посмотрел на девушку, которая слушала его откровения, затаив дыхание. — Нэл, я знаю, ты любишь нашу музыку и думаешь, что я хороший и все такое, но… Помни, я тот еще кусок дерьма. То, как я жил и что вытворял — это было ужасно. Не думай обо мне хорошо. И еще раз — извини. Тебя я хотел обидеть меньше всего.

— Я знаю, — прошептала Нелли, не отрывая глаз от его лица. Из рассказа сестры она знала, что прошлое Фила было нелегким, но она не знала, насколько сложно ему было. Как ее медвежонок мог быть таким в юности?

— Я не хочу быть слабым, — в который раз повторил Фил. — Я решил, что больше никогда не буду слабым.