— А сказать в ответ ничего не хочешь?

— Это так мило, — сжала она пальцы в замок на груди, а после взлохматила его волосы. — Ты признался в любви во время ханами… Боже, это безумно мило! Ты у меня такой замечательный!

— Нэл, это не то, что я хочу слышать, — вздохнул он.

— Тебе не нравится, что я хвалю тебя? — сделала Нелли вид, что удивлена.

— Нравится. Но еще больше мне понравится, если ты скажешь, что тоже меня любишь.

— Тебе хочется взаимности?

— Нэл! Ты издеваешься? — он начал терять терпение.

Нелли посерьезнела.

— Нет, нисколько, медвежонок.

— Тогда… Ты ничего ко мне не чувствуешь? — прямо спросил Фил, вдруг почувствовав страх. А если она отвергнет его? А если он сделал что-то не так, и здесь, в Японии, она поняла, что он не нужен ей? А если…

«Если» было слишком много. Они прожигали сердце, били под дых, заставляя чувствовать нехватку кислорода.

— Вот глупенький… На свадьбе Кати я говорила тебе, что ты мне нравишься, — ответила Нелли. — В той подсобке после концерта — что влюблена в тебя. А потом я написала тебе сообщение — то, длинное, помнишь? И там я писала, что очень тебя люблю. Я трижды открывала тебе свое сердце — все больше и больше. Думаешь, что теперь я ничего не чувствую?

— Тогда почему ничего мне не отвечаешь? — сдвинул он к переносице брови.

— Просто хочу поиздеваться немножко над своим мишкой, — хихикнула Нелли и потрепала его за щеку. А после, глядя прямо в его глаза, громко и отчетливо сказала:

— Филипп Демин. Я любила тебя, люблю и буду любить всегда.

Она положила руки на его плечи и поднялась на носочки, чтобы коснуться его губ своими."

"Подул ветер, и нежные лепестки сакуры взмыли в воздух. Один из них оказался в волосах Нелли, но ни она, ни Фил этого не заметили. Они целовались.

Эпилог

Полтора года спустя

Стадион был заполнен до отказа — «На краю» в очередной раз собрали огромное количество поклонников, уже не в Москве, а в Питере. Неистово гремела музыка, сверкали софиты, а песни подхватывал хор из десятков тысяч голосов. Музыканты выкладывались на все сто, и люди, пришедшие на концерт, чувствовали это.

У солиста с пепельными волосами была сумасшедшая энергетика — казалось, он зажигает своим мощным, «темным» голосом каждого, контролирует любого, кто оказался на стадионе. Впрочем, это удавалось не только ему одному. Когда в центре сцены оказался гитарист и начал исполнять соло, стадион замер — словно был загипнотизирован его музыкой. На экранах транслировалось его сосредоточенное лицо и пальцы, извлекающие чистый пронзительный звук, который был словно пуля — пронзал сердца тех, кто слушал его. В какой-то момент стадион не выдержал — взорвался от восторга и переполняющего драйва. И Филу, закончившему играть, пришлось успокаивать его.