Миссис Митчелл разъяренно набрасывается на судей, пока я ковыляю до лавочки. Ко мне подходит медик и тут же без спроса касается моей раны. Издаю громкое шипение. Блин, нельзя полегче ?

— Нужно наложить повязки… — пробормотав, медик достаёт бинты.

— Нет, это не эластичные бинты, они стянут движения, не стоит, просто обработайте рану… — я недовольная, может быть даже немного резка с медиком."

"— Сара, ты сможешь выступать? — снова слышу голос тренера. Её вопрос вводит меня в ступор. В мыслях проносится прошлая неделя, Майкл. Я переживаю снова всё хорошее и плохое. Насколько физически мне сейчас больнее, чем душевно? Глупый вопрос… Душа болит сильнее окровавленных колен, я ведь встала и пошла.

— Миссис Митчелл, не волнуйтесь, всё хорошо, — сухо произношу я, стараясь не смотреть тренеру в глаза. Сейчас мне не нужна жалость, она не сделает меня сильнее.

Коня переустановили, первые гимнастки прыгнули без травм, пришла моя очередь. Я создаю вокруг себя мысленный кокон, он укрывает меня от всех звуков, глаз и боли. Вокруг ничего, кроме дорожек и снарядов. Разбег, прыжок, сальто вперед с поворотом на 360 градусов.

Я приземляюсь с небольшой помаркой. За это судьи снимут мне баллы, но тело физически не смогло вытерпеть боль при приземлении. Если кто-то мне сейчас скажет, что я молодец, я его убью. Не молодец. Помарка может стоить мне медали. Вольные упражнения не мой конёк, и я это прекрасно знаю.

Время до следующего выхода кажется невыносимой мукой. Сейчас бы мне не помешала поддержка моей мамы или бабушки, но я одна. Мама уехала в среду в командировку до следующего вторника. Бабушка на другом конце страны. Анне я не могу рассказать всё то, что чувствую… Сейчас я больше не робот, я человек.

Человек, который должен побороть себя, чтобы боль была не напрасна.

Меня вызывают на вольные. Дальше как в тумане. Я не осознаю, как отключаю всё внутри себя. Я не думаю о том, как сделать тот или иной элемент. Тишина и две боли сплетаются в один пучок. Каждое моё движение — это борьба. То, что раньше казалось таким важным, сейчас просто не существует. Я разрезаю воздух каскадами из прыжков. Замираю после каждого сложного элемента. Все повороты и равновесия просто пропитаны напряжением. Не помню, как закончила упражнения.

Помню лишь глаза Миссис Митчелл, она плакала.

Перед последним снарядом меня отпустило, впервые за неделю меня отпустило. Стало всё равно. Сейчас я выйду к брусьям, и мне всё равно, чем закончатся соревнования. Ведь брусья для меня, как истинная любовь, они не обманут, у них нет сердца, но они дают возможность летать.

Я не помню как вышла к любимому снаряду, я помню только чувство полёта и огонёк, что разгорается внутри. Петли, прыжок, равновесия. Элементы, один сложнее другого.