— Тише, малышка, мы будем в домике для гостей, — усмешливо отвечает он и отпускает меня на землю. Молчаливо принимаю его ответ, и мы идём по задним дворам в имение семьи Майкла Тёрнера.

Добравшись до места практически в кромешной темноте, Майкл открывает маленький одноэтажный домик, приготовленным заранее ключом. Войдя в дом, он включает свет. Затем Тёрнер уменьшает яркость. Я вижу, что внутри одна большая комната, похожая на квартиру — студию. Здесь есть небольшая уютная кухня, зона отдыха с диваном и телевизором и одна огромная двухспальная кровать. Дизайн помещения довольно простой и неброский, но все подобрано со вкусом.

Я снимаю куртку и усаживаюсь на диван, пока Майкл идёт к холодильнику и достаёт огромное ведерко с мороженым.

— Здесь клубничное, шоколадное и ванильное, — слышу из-за спины голос, секунда, и перед моими глазами появляется ведерко и две десертные ложки. Тёрнер садится рядом на диван и ставит ведерко между нами. — С какого начнем?

— Ммм. Давай с ванильной части… — в каком смысле я это сказала, мне немного непонятно. Довольно двусмысленно получилось.

Майкл улыбается и снимает куртку.

Беру ложку, он открывает мороженое. Зачерпнув сладость белоснежного цвета, подносит ложку к моим губам. Расплываюсь в улыбке и открываю рот. На языке становится холодно, а от его взгляда жарко где-то внизу моего живота. Теперь моя очередь, набираю мороженое и подношу к его губам. Смотрю на них и не знаю, что слаще… Он открывает рот, и я кормлю его таким сладким, как он сам, десертом. Майкл сглатывает, и мне становится не по себе. Рука Тёрнера оказывается на вороте моей футболки и он притягивает меня к себе, очередная ложка с мороженым уже у моих губ, я принимаю её. Мороженое не успевает растаять, когда его губы касаются моих. Они застывают в легком прикосновении, от которого останавливается моё сердце. Майкл углубляет поцелуй, я словно пыталась сохранить остатки мороженого именно для этого момента. Что может быть круче поцелуя с Тёрнером? Добавьте к нему мороженое и узнаете!"

"Молочный вкус тающей ванили в сочетании с жарким языком Майкла отпечатываются в памяти так сильно, что их никогда и ничем ни перекрыть, ни стереть. Можете сделать мне лоботомию и оставить овощем в психиатрической лечебнице, но отнять эти воспоминания невозможно.

Никогда! Утонув в собственных ощущениях, я не улавливаю, когда Тёрнер добавил еще мороженого. Наши языки сплетаются в сладкий узел с оттенком ванили. Наше горячее дыхание застревает в ледяной ловушке наших ртов. Я разрываю поцелуй, чтобы посмотреть в его глаза. Кажется, что Майкл сходит с ума, его зрачки настолько расширились, поэтому глаза видятся черными, как смоль. И только тонкая полоска цвета листьев мяты напоминает мне в них прежнего Тёрнера.