Хотела я этого, или нет, но в голове, раз за разом, прокручивала все слова Чернова-старшего и будто бы все еще ощущала на себе его наглые прикосновения, из-за чего кожа, в тех местах, где его ладони касались меня, горела.

Желая хоть как-то отвлечься от глупых мыслей, я, несмотря на позднее время, решила позвонить Паше. Но мне было мало слышать его голос, хотела увидеть лицо парня и по этой причине набрала его по видеосвязи. К счастью, он ответил. Притом, довольно быстро.

— Привет. Что-то случилось? — голос Паши был утяжелен хрипотцой, среди которой я почувствовала обеспокоенность.

Только сейчас я взглянула на часы и увидела по стрелкам — два часа ночи, хотя мне казалось, что сейчас лишь около десяти.

— Нет, просто соскучилась, — я неловко улыбнулась, мысленно обругав себя за то, что сразу не посмотрела на время.

Пришлось соврать Паше, что я решила отпраздновать переезд в новую квартиру, выпив пару бокалов вина, из-за чего заснуть не смогла и вот сейчас ощутила острую нужду позвонить ему. Закончив бормотать свое нелепое объяснение позднему звонку, я ловко перевела разговор на другую тему и поинтересовалась:

— Я тебя разбудила? — вопрос, кстати, был глупым, ведь сразу было ясно, что до моего звонка Паша спал.

После того, как парень понял, что нет смысла беспокоиться обо мне, в ту же секунду со вздохом расслабленно откинулся на подушку, предоставив моему любопытному взгляду свое почти обнаженное тело. Лишь белая тонкая простыня прикрывала ноги и бедра парня, хотя мне показалось, что оно не прикрывало, а больше подчеркивало линии его тела, в том числе его возбужденное состояние.

Паша оказался обнаженным по пояс, растрепанным и немного сонным, но таким притягательным. Особенно казались притягательными его большие ладони и руки, которые могут быть очень ласковыми и доводить до оргазма. А еще надо признать мне очень нравились его широкие плечи, которые служили своеобразным гарантом безопасности и спокойствия. Не парень — а услада для глаз..."

"— Соскучилась? — заметив мое внимание, Паша насмешливо приподнял один уголок губ. А затем немного мстительно положил руки за голову, позволяя своему телу еще сильнее вытянуться и показать рельефность, отсутствие лишнего веса.

Свою идеальность.

— Я тоже скучал. Хочу…тебя…сейчас уложить в свою кровать, — Паша говорил очень тихо, но проникновенно. И пусть в его комнате горел только ночник, поэтому очень сложно разглядеть в темноте его глаза, но все его тело и голос излучали порочное возбуждение, которое сбивало с мыслей.

А Паша продолжал нашептывать:

— Я бы крепко обнял твое тело, а потом завалил тебя вот сюда на лопатки.