Он помнил, как они с Лилечкой ходили по комнате, передвигали предметы, как им было удобнее, и как дети радовались внешним переменам, которые должны были принести новые впечатления, и казалось в первый момент, что все плохое они оставили в прошлом, и начинается другая жизнь.

Андрей Степанович читал лекции по своей специальности, и очень скоро к нему стали приезжать из других мест послушать его. Он стал популярен. Немецким он владел в совершенстве, и это делало его лекции доступными для всех желающих. Эту работу ему нашел его друг Клаус, который был очень доволен успехами Андрея Степановича.

«Бегство от прошлого невозможно, – записывал Андрей Степанович, – со временем оно преобразуется, как будто приспосабливаясь к новой жизни, она его поглотит, и важно, чтобы ничто не напоминало те огорчения, от которых душа страдала, и даже то, что  случается встречать тех людей, с которыми мы его проживали не самым лучшим образом, в нашей новой жизни уже потеряет остроту прошлых переживаний, и независимо от ничего жизнь продолжит свой бег, устремляясь к будущему, и возмужавшая и повзрослевшая душа смело оглядывается назад, находя в нем лучшее, раз случилось это преображение, в ней появилась мудрость, и это убеждает в том, что, несмотря на все сложности, душа устремляется к будущему, находя новые лакуны, где она поселится однажды, и, может быть, надолго…» Он поставил многоточие и задумался. Мысль о приспособлении прошлого к новой жизни приятно удивила Андрея Степановича.

Он занимался наукой, читал лекции, как будто ничего в его жизни не произошло и для нее эти перемены, случающиеся с людьми, не важны, она независима, и Андрей Степанович помнил испытания своей жизни на прочность. Он изменил место своего пребывания, а объективно он изменил свой взгляд из-за внешних обстоятельств, и одновременно с этим изменилось его собственное ощущение жизни.

«Какое счастье, что я могу теперь спокойно заниматься», – он чувствовал себя счастливым, освободившимся от страхов последнего времени, которые тормозили его жизнь, делая его несчастным и зависимым. Иллюзия свободы, которую он искал, осуществлялась сейчас его пребыванием на новом месте с Лилечкой, которая теперь воплощала для него радость чувствовать рядом человека близкого.

Он вставал рано, шел прогуляться по окрестностям, с интересом наблюдая новые пейзажи, открывающиеся его глазам, смотрел на строения, которые, ему казалось, он видел на картинах. Это была правда – домики были очень старыми, почти древними, они соответствовали тем впечатлениям, которые от них возникали, и Андрею Степановичу казалось, что он находится в декорациях. То тут, то там среди дубов и грабов появлялись стада, и мирно сидящий на траве пастух, казалось, сошел с полотна картины.