– Ваш адрес, – Андрей Степанович делает знак Лилечке дать карандаш и записывает что-то.

– Я приеду.

Он вешает трубку и, не глядя на Лилю, идет в кабинет, садится за письменный стол  и что-то записывает, потом встает и направляется к шкафу. Через полчаса он вызывает такси и едет по адресу, который записан, – сам себе ничего не объясняя, не говоря ни слова Лилечке, выходит из квартиры.

Глава 2"

"Он на улице, и через двадцать минут стоит перед обшарпанной деревянной дверью. На табличке несколько фамилий. Он звонит – на пороге Галя. Он входит, как будто не видя ее.

Идет молча за ней, и вот он сидит перед круглым столом, покрытым клеенкой. Вся обстановка комнаты говорит об ужасающей бедности. Мебель белого цвета, пятидесятых годов, сервант с закругленными краями. За стеклами простые чашки и стопки стоят в беспорядке. Андрей Степанович смотрит на окно – на провисающей веревочке висит белая занавеска. Он не знает, что делать. Галя, в халате из светлой фланели выглядит пациенткой больницы, на голове волосы в беспорядке торчат в разные стороны.

На этом фоне Андрей Степанович в бархатном костюме, с седой шевелюрой, выглядит принцем из сказки, случайно оказавшимся в непонятных декорациях.

Галя смущенно смотрит на этого, непонятного ей теперь человека, ей стыдно, и она не знает, с чего начать.

– Вы извините. Я вас побеспокоила. Я не знала… – она замолкает, не понимая что говорить дальше. Молчание затягивается. Андрей Степанович не понимает, что он делает в этой комнате, он не верит своим глазам, когда смотрит на женщину, сидящую напротив него, что это Галя. Ничто в этой женщине не напоминает ту Галю, которую сохранила его память, молодую, стройную.

Ничего в душе Андрея Степановича не возникает, кроме неловкости в этой непонятной ситуации. Что он здесь делает? Он напрягает память, пытаясь вспомнить прошлую жизнь, и чем больше он хочет это сделать, тем больше убеждается в невозможности этого.

Для него это пребывание в странной, непонятной обстановке было тягостно, он как будто стыдился своей приличной внешности – до такой степени женщина, сидевшая напротив, не соответствовала его представлениям о его прошлой жизни. Прошлая жизнь в Гале не читалась – эти сморщенные щеки, эти потухшие глаза, которые даже не оживились при встрече с ним, когда-то любимым человеком.

Вся обстановка еще больше углубляла настроение подавленности, в которое Андрей Степанович впал несколько дней назад.

– Ну, как ты? Расскажи о себе, – он смотрел на Галю.

– Да что говорить. Понимаете, я сама не рада, что вас побеспокоила. Сергей в тюрьме, и я не хочу к нему ездить. Он мне стал безразличен, сама не знаю, как это случилось. Я устала жить.