С такими ранами, его можно было считать мертвым, еще когда его привезли в больницу. И в Греции нет более лучших хирургов, чем те, которые сейчас занимаются им. Хотя…

— Что? — я тут же встрепенулась. Что-то внутри ожило.

— Лично для меня лучший хирург Греции это Урания Димитракопулос.

— А она смогла бы помочь?

— Конечно, нет. На данный момент ей уже больше семидесяти и у нее дрожат руки. Урания уже давно не может оперировать. К тому же этим Гатисом занимаются знаменитые хирурги, которые закончили не менее известные университеты, а Урания всю жизнь проработала в маленькой больнице.

Думаешь, что такую, как она допустили бы к наследнику семьи Гатис?

— Почему ты считаешь ее лучшей?

— Потому, что это так и есть. Я видел записи с ее операций и лично с ней разговаривал. Нас познакомил один из моих профессоров. У нее колоссальный опыт и умения. В каких только условиях она не оперировала и какие только пациенты ей не попадались. Это трудно объяснить, но когда я смотрел, как она оперирует, не мог ни дышать, не шевелиться.

— Тогда, почему она всю жизнь проработала в маленькой больнице?

— Потому, что считает, что люди везде одинаковые и все заслуживают жить.

Сейчас она максимум консультирует хирургов в той больнице, в которой работала.

Я правда не знала, что делать, но, еще немного поговорив с Ксеноном, побежала искать визитку господина Агеластоса. Быстро набрала его номер и уже вскоре услышала ответ:

— Да, госпожа Макри.

Я понятия не имела, откуда он знал, что этот номер мой, но, запинаясь, нервно рассказала про некую Уранию Димитракопулос. Сказала, что она уже в возрасте, но объяснила, что она невероятный хирург и сейчас дает консультации.

Только рассказывая все это господину Агеластосу, поняла, насколько мои слова были глупыми. Ксенон был прав — навряд ли они допустят Уранию к Гатису, но я должна была попытаться. Хоть что-то сделать.

Если все оставить, как есть, Гатис умрет. Он и так уже был трупом.

Господин Агеластос сказал, что проверит информацию. Я понимала, что он не тот человек, который будет полагаться лишь на чьи-то слова. Более того, мне почему-то казалось, что он вообще решит не обращать внимания на то, что я сказала, но все оказалось не так. Началось то, что можно было считать хаосом.

Люди господина Агеластоса поехали за Уранией, но она не открывала дверь, опасаясь незнакомых мужчин, приехавших к ней поздно вечером. Я опять звонила Ксенону и просила, чтобы он перезвонил ей и все объяснил.

— Чара, не лезь к Гатисам и Агеластосам, — только и сказал брат.

— Не буду. Это в последний раз. Через три дня я уеду и даже вспоминать про них не буду, — пообещала. Однажды я уже нарушила слово данное брату и вновь сблизилась с Кирианом. Больше я обещаний нарушать не буду.