— «Я все равно не понимаю, как мог запасть на такое непонятное Нечто, но мне впервые в жизни захотелось пойти против брата. Подумать только о себе. Сожалею? Да. Может, даже лучше будет, если ты мне голову разобьешь. Мозги мне вправишь, потому, что то, что происходит, мне не нравится. Нахрен мне нужно вот это Нечто. Знаешь, она позволяет себя целовать, но отказывает, когда я предлагаю ей встречаться и я вижу, что не согласится. Никогда. И брата потеряю и Нечто не получу, которое вообще непонятно для чего мне нужно. К чертям все это. Давай, бей. Вправляй мне мозги»

Гатис закрыл глаза, готовясь к удару.

Кириан сжал ладонь в кулак и занес руку еще на моменте, когда Иерон говорил про поцелуи. Это получилось само по себе. Просто Агеластос в тот момент невыносимо сильно захотел его ударить, но, в итоге, не сделал этого. Опустил руку.

В этот момент, Кириан в таком жалком и разбитом Гатисе увидел сам себя. Вернее, то, во что его превращала Чара.

Агеластос молча пошел к машине Гатиса и открыл дверцу со стороны переднего пассажирского сиденья.

«Поехали» — сказал он Иерону.

Они долго ездили по Афинам. Молча и бесцельно.

Каждый думал о своем и в машине повисла гнетущая атмосфера. Какая-то мертвая.

В голове Кириана творилось черти что, но там отчетливо пронеслась фраза Иерона: «Риан, ты мой друг и брат». Агеластос вспомнил о том, как Гатис с самого детства приходил к нему и постоянно пытался вытянуть из комнаты, где маленький Кириан был буквально закопан в сотнях книг. О том, как он говорил Агеластосу, что нельзя так, ведь вся жизнь пройдет за чтением и мальчишка этого даже не заметит. О том, как Иерон таскал Кириану сладости и буквально заставлял есть.

Агеластос всегда был безразличным к еде. Единственное, что он действительно предпочитал, это кофе, но только потому, что оно помогало выживать из-за бессонницы. Но Гатис тогда старательно пытался убедить Кириана попробовать разную еду. А вдруг понравится. Не попробуешь — не узнаешь.

У Кириана вообще были хорошие отношения со всеми кузинами и кузенами. Так получилось, что еще в детстве они сделали свой выбор и, в отличие от старшего поколения, от которого воняло жаждой денег и враждой, они сплотились. Стали маленькой армией.

Всегда помогали друг другу. Некоторые сестры пытались помочь Кириану найти разные способы при которых он бы мог поспать. Он их об этом не просил и иногда считал этих девчонок слишком назойливыми, так как они вечно врывались в его комнату то с горой удобных подушек, то с определенной успокаивающей музыкой. Просто сестры хотели, чтобы Агеластос поспал и с его лица исчезла болезненная бледность. За эту задачу взялись ответственно. И, несмотря на то, что она провалилась и бессонница не исчезла, они очень старались.