Бабушка едва успокоила, – лукаво усмехнулся князь.

– Понятно, – скривился Сашка. – Опять стану мишенью для колкостей.

– Нет. Этого не будет, – решительно возразил Алексей Михайлович. – На этот раз рядом с детьми будет и Мария Федоровна. А уж она умеет любого болтуна в чувство привести. Но это все пока только предположения. Сам император окончательного решения еще не принял.

– Решения о жестких мерах или о защите семьи? – быстро уточнил Сашка.

– О мерах.

– Понятно. Опять боится, – скривился парень. – Как бы чего на Западе не подумали.

– И это тоже, но ему на стол положили весьма убедительные доказательства, что эта война инициирована не только одной Японией. Кстати, твои мортиры уже успели себя отлично зарекомендовать. При попытке высадки десанта японцев просто сбросили в море благодаря их скорострельности. Даже атаковать не пришлось. Сами ушли.

– Ну и слава богу, – улыбнулся Сашка. – А с винтовками что?

– Тут нужно искать егерей, – пояснил князь. – Во всяком случае, казаки их хвалят. Плачутся только, что дорогие, а во всем остальном хвалят."

"– Ну, эти по-другому и не скажут, – рассмеялся парень. – Ладно. С фронтом пусть генералы разбираются, а вот что мне там делать придется, это вопрос. Неужели опять заговор. Вроде же вычистили эти авгиевы конюшни. Полтора года грядки пололи.

– Ну, слухи про заговор пока толком не проверены, – успокоил его князь. – Я допускаю, что Николай желает иметь рядом человека, у которого есть свой взгляд на все происходящее. Настолько свой, что он кардинально отличается от всех остальных. А ты уже несколько раз доказал, что твоя точка зрения имеет под собой весомые основания.

– Ничего не понял, но пусть будет так, – вздохнув, махнул Сашка рукой.

– Успокойся, Саша. Приедем, разберемся, – понимающе усмехнулся князь.

Спустя неделю они сошли с поезда на Николаевском вокзале Петербурга и, дождавшись, когда с платформы снимут их автомобиль, отправились в свой особняк, приводить себя в порядок с дороги.

Утром следующего дня оба князя стояли перед императором, ожидая его повелений. Улыбаясь, Николай тепло поздоровался с обоими и предложил им присесть, осторожно заговорив о деле.

– Я вызвал вас обоих, господа, вот по какой причине. Вы требуетесь мне здесь. Оба. От вас, Алексей Михайлович я жду умных советов, кои вы всегда давали мне, без оглядки на мое недовольство, а вы, Александр Викторович, нужны для общения с прессой. С этой минуты вам присваивается чин камер-юнкера, – улыбнулся Николай.

– Премного благодарен, ваше величество, но не уверен, что смогу правильно исполнять такие высокие обязанности, – быстро вскочив, отчеканил Сашка, мысленно матеря императора последними словами.