Он тебе как пес верным будет, – негромко посоветовал Захар. – Горцы, они такие. Или режутся до последнего человека, или служат до самой смерти."

"– Знаю. Бывал я на Кавказе, – улыбнулся Сашка, внимательно отслеживая реакцию черкеса.

Тот только удивленно расширил глаза. Помолчав, Сашка отхлебнул чаю и, кивнув, повернулся к Захару:

– Отведешь его на конюшню, пусть коня себе выберет. Потом из моей оружейной винтовку выдашь и револьвер. Ну и патроны, конечно. Да, и одежду ему справь хорошую. Князю служить будет, не купцу какому, – добавил он, подпуская пафоса.

– Князь! – снова грохнувшись на колени, взревел черкес. – Любого за тебя убью! Коня дал, винтовка дал, пистолет дал, только скажи, любого убью.

– Мне от тебя только честная служба нужна, – кивнул Сашка. – Ну, а ты что умеешь? – повернулся он к незаметному, до этого молчавшему, словно его тут и нет вовсе.

– Браконьер он, из земель польских, – ответил вместо мужика Захар. – Ему пан за охоту в своих землях язык вырезал, а потом туркам продал. Сам он литвин. Урмасом кличут.

«Блин, Ноев ковчег какой-то. Каждой твари по паре», – проворчал про себя Сашка, покосившись на замершего, словно статуя, Нгосу.

– Мы с ним на стрельбище сходили, – между тем продолжал Захар. – Стреляет так, что даже я засмотрелся. И следы читать мастер. Будет при тебе ловчим. Ему тоже идти некуда, ваша милость, – закончил богатырь.

Браконьер только кивнул, подтверждая его слова. Потом, открыв рот, показал парню обрубок языка.

– К тому же он и грамоту, и счет разумеет, – быстро добавил Захар. – Я так про него все и узнал. Он на бумажке писал, а я прочел да запомнил.

– Грамота, это хорошо, – задумчиво кивнул Сашка. – Да только сам знаешь, на охоту у меня и времени особо нет. Вон, даже с дедом всего раз в степь вырвался, – с сожалением вздохнул парень.

Урмас достал из кармана клочок бумаги, огрызок свинцового карандаша и принялся что-то быстро писать. Потом, поднявшись, осторожно положил свою записку на стол перед парнем.

«Я готов выполнить любой приказ, хозяин, – было написано в записке ровным, почти каллиграфическим почерком. – Я не только браконьер. Мне приходилось выполнять разные приказы. И если вы позволите мне остаться, вернее человека у вас не будет. Мне действительно некуда больше податься».

– А ведь ты не так прост, – усмехнулся Сашка, глядя ему в глаза. – Похоже, ты родом из непростой семьи. Я угадал?

Урмас коротко кивнул и жестом попросил у него бумагу. Взяв со стола лист, Сашка задумчиво качнул его в руке, после чего отделил еще полдюжины и, приложив к ним нормальный карандаш, сказал, протягивая все это Урмасу:

– Ступай с Захаром. Он тебе покажет, где ты сможешь спокойно описать всю свою жизнь. Потом принесешь эти записи сюда. Мне нужно знать всё.