Но теперь можно было вернуться к тому же, что его удивило больше всего.

Спустя три дня после уничтожения галеры Захар, спросив у него разрешения, привел в кабинет двух мужчин. Оба лет тридцати пяти – сорока. Крепкие, явно тертые и битые жизнью. Один, с рыжеватой бородой и серыми, словно туман, глазами. Второй, гибкий, словно свитый из жил, с мелкими, незаметными чертами лица. Словно никакой, подумал про себя Сашка, рассматривая мужика.

– Вот, ваша милость. К тебе просились, – прогудел Захар, указывая на них.

Внесший в кабинет поднос с чаем Нгоса окинул мужчин быстрым взглядом и, кивнув каким-то своим мыслям, принялся накрывать на стол.

– Присаживайтесь, в ногах правды нет, – разрешил Сашка, прикидывая, чего от них ожидать. – Рассказывайте, с чем пришли.

– Тебе служить хочу, князь, – гортанно проговорил мужик с рыжей бородой, неожиданно бухнувшись на колени. – Ты от смерти спас, ты накормил, ты одежда дал. Тебе служить хочу, – повторил он.

«Да он с Кавказа!» – сообразил Сашка, едва услышав его выговор.

– Ты ведь черкес. Как в рабстве оказался? – удивленно спросил он.

– Все расскажу, князь, как перед Аллахом, – пообещал мужик, бухнув себя кулаком в грудь.

– Да ты присядь, – улыбнулся парень. – Я не икона и рабов у меня нет, так что на коленях передо мной стоять не надо. Просто присядь и расскажи, кто ты, откуда, как в рабстве оказался. Я ведь помню, что мусульмане единоверцев в рабство не продают. А тут ты, и на весле турецкой галеры.

– Это не мусульман был, это шакал, – фыркнул мужик. – Я для них не одна вера, я для них мунафик. Они только свой вера правильный считают, остальной для них хуже собака.

«Точно. Эти пираты ортодоксы», – вспомнил Сашка.

– Я тебя понял. А что обратно на Кавказ ехать не хочешь? – спросил он. – Я бы денег дал, мне не жалко. Там, небось, родичи ждут.

– Нет, – угрюмо мотнул горец головой. – Нет больше никто. Весь род этот шакал убил. Я с ними дрался. Потом по голова получил, дух вон. На галера очнулся. Долго меня били. Я весло всегда бросал, хотел, чтобы убить пришли. Драка хотел. Не пришли. Только один шакал с плеть приходил.

– Я его спину в бане видел, – тихо кивнул Захар. – Там места живого нет. Всего исполосовали.

– Его действительно надсмотрщики боялись, хозяин, – добавил Нгоса. – Стороной обходили.

– Ты мой кровник убил, князь. Теперь долг на мне, – тихо вздохнул горец. – Дозволь тебе служить. Некуда идти мне. Нет никто.

– Тебя как зовут, кунак? – помолчав, спросил Сашка.

– Ахмад.

– А что делать умеешь, Ахмад?

– Конь учить могу, стрелять могу, шашка рубить, пистолет стрелять. Что скажешь, все делать буду. Тебя охранять, дом твой охранять. Земля твой защищать. Дозволь служить, князь, – упрямо повторил горец.

– Возьми его, ваша милость.