Мы вчера неплохо позанимались, и я не без удивления подметила, как хорошо ему удается объяснять непонятные темы.

Я уже не так сильно ненавидела мистера Хэммингса за эту затею. И Элиас уже не казался мне напыщенным идиотом, каким я его считала раньше.

После занятий он попрощался со мной и побежал к своим друзьям-тупицам. Честера среди них не было, и я снова напряглась.

Смешно. Постоянно показываю себя с храброй стороны, а внутри без остановки осторожничаю.

Я взяла в руку Коран. Обычно он всегда лежал на самой верхней полке, обмотанный тканью, чтобы не садилась пыль или еще чего-нибудь не случилось.

Говорила я на арабском, может, и плохо, но читать умела бегло.

Обычно все удивляются: как это я не знаю арабского? Так бывает, когда растешь в смешанной семье, к тому же мама жила в Америке еще до моего рождения, так что и она толком на родном языке не говорила. А после встречи с папой – чистокровным англичанином – и вовсе забросила это дело.

Первую страницу Корана я прочла меньше, чем за минуту. Приступила к следующей.

Дверь открылась.

– Ламия, одевайся, – сходу начала мама. – Нас пригласили на ужин.

Этого мне еще не хватало.

Я оглядела ее с ног до головы: нарядная, красивая, нежная. Моя мама выглядела потрясающе в любой одежде, но в этой сирийской абайе[25] с золотистой вышивкой она казалась настоящей королевой.

– Я не хочу никуда идти… – Мой голос прозвучал уверенно.

Мама взволнованно посмотрела мне в глаза.

– Это из-за того, что в школе случилось?

– Нет. Просто у меня нет настроения.

– Нас пригласили к Куперам, – добавила она. – Я думаю, и Эми там будет.

С Куперами родители дружили, сколько я себя помню. Обычно они захаживали к нам на выходных, пока не переехали в соседний город.

И вот причина номер один: мне ужасно не хотелось сейчас ехать так далеко.

– Круто, – выдала я, – но я все равно не хочу.

Пришлось отложить Коран, чтобы ненароком его не уронить.

Мама долго всматривалась в меня, словно выискивая в моих глазах истинную причину того, что меня беспокоило и почему я не хочу отдохнуть в компании приятных людей (а Куперы были на редкость приятными, хоть и полностью отличались от нас религиозными убеждениями). Если говорить точнее, они увлекались буддизмом.

В прошлом католики, Куперы как-то отправились в Мьянму и вернулись оттуда совершенно другими людьми. Еще и со статуэткой Будды. На вечерних посиделках наши семьи часто и религию обсуждали, однако никогда не позволяли друг другу сказать что-то неуместное ни про ислам, ни про буддизм.

– Ты уверена? – спросила мама.

– Да, – стойко выдала я. Она кивнула.

– Хорошо… Тогда мы уезжаем. Будем поздно. Запри все двери и никому не открывай.

– Мам, мне не пять лет, – улыбнулась я, и она улыбнулась в ответ.