Что и требовалось доказать.

Пальцы пролистнули учебник до нужной страницы, и я посмотрела на Элиаса выжидающе, надеясь, что он, наконец, начнет наше занятие.

– Знаешь, а это уже какой-никакой, но все же контакт.

Я в недоумении уставилась на него, понятия не имея, о чем это он говорит.

– Твоя ладонь помнит мою щеку, а моя щека помнит твою ладонь, – объяснил он. – Это так круто – осознавать, что я у тебя первый.

Наверное, я покраснела до самых кончиков ушей, когда услышала это. Да, он имел в виду нечто совсем безобидное, но я еле сдержалась, чтобы не закашлять.

– Может, уже начнем? – спросила я нетерпеливо и с долей раздражения.

Элиас посмотрел на мой учебник и будто бы только сейчас понял истинную причину того, почему мы сюда заявились.

– Да. – Он кивнул. – Как скажешь, восточная красавица, как скажешь…

Глава 15

Я сидела в своей комнате и рисовала в любимом блокноте. После последнего депрессивного рисунка на чистой странице появилось нечто весьма позитивное. А значит, жизнь начала сворачивать в лучшую сторону.

Ну, по крайней мере, я на это надеялась.

Глаза то и дело поглядывали в сторону приоткрытого окна, на дом напротив.

И почему я вдруг об этом задумалась?

Вернувшись к своему занятию, я вырисовывала силуэт, заменяя лицо пестрыми цветами, как пионы и жасмин, потом закрашивала их цветными карандашами. На стареньком магнитофоне играла недавно вышедшая Cheri Cheri Lady, в которую я влюбилась с первого прослушивания.

Мои густые черные волосы были собраны в неаккуратный пучок, но некоторые пряди свисали на лицо, поэтому я периодически заправляла их за уши.

– Ламия! Я ей признался!

Кани влетел в комнату как ошпаренный. Родителей дома не было, поэтому он мог позволить себе кричать.

Я в удивлении к нему повернулась и стала ждать более подробных разъяснений.

Несмотря на растрепанные волосы и пижаму, младший брат выглядел очень воодушевленным и энергичным.

– Я признался ей! Поверить не могу! Признался! Ламия, ты представляешь?

Тогда-то я все и поняла. Кани выглядел очень радостным, а значит, признание в любви прошло хорошо. Может, даже взаимно.

– Рассказывай скорее, – заулыбалась я. – Очень не терпится услышать.

Брат плюхнулся на мою кровать. Он был единственным, кому дозволялось так делать. Я же устроилась на стуле удобнее, поджав ноги под себя.

– В общем, – начал Кани медленно, то опуская взгляд, то поднимая, – я признался… Я сказал ей, что она мне нравится. Ох, как было тяжело, ухти, ты не представляешь!

Мне показалось, у него пот выступил от напряжения, пока он это говорил.

Я широко улыбнулась.

– Я очень за тебя рада, Кани.