– Так и скажи: «Я испугалась этих мажоров. Испугалась того, что они могут сделать что-нибудь и со мной». Но, по правде говоря, сообщать мне это уже не нужно. Я и так все поняла давным-давно.

Видно было, что Руби стыдно. Она опустила глаза, как провинившийся перед родителями ребенок. Не хватало лишь взять в руку плюшевого Винни-Пуха.

– Ты меня не простишь? – вдруг спросила она.

«Нет», хотелось ответить мне. Считалось ли это предательством? Если да, то это было единственным, что я никогда и ни при каких обстоятельствах не прощала.

А поступок Руби я сочла именно предательством. Может несправедливо, но как есть.

– Слушай, Руби, – начала я, – можешь не пытаться быть хорошей девочкой по отношению ко мне. Мне никто не нужен. Я как-нибудь выживу до окончания школы, а потом никогда вас больше не увижу. И вы меня не увидите больше. Так что можешь расслабиться.

Ответить она не успела, потому что совсем рядом раздался удар о железный шкафчик.

Я автоматически повернула голову.

– Слушай меня, ты, – угрожающе произносил Честер, прижав незнакомую девушку спиной к шкафчикам, – я шутить не буду.

Надо было развернуться и пойти прочь. Ведь это не мое дело. Ведь так они все поступали, когда дело касалось меня.

Зуб за зуб.

Но я не смогла пройти мимо.

– Хэй, у тебя такой принцип – угрожать слабым?

Честер в недоумении повернул голову в мою сторону, а вместе с ним и девушка, которую он продолжал прижимать за шею.

– Что ты сказала? – Он наконец ее отпустил и выпрямился, глядя на меня.

– Я сказала, что ты трус, у которого смелости хватает только на то, чтобы угрожать тем, кто слабее.

Он начал приближаться ко мне. Я не сдвинулась с места.

– Тебе не хватило вчерашнего купания? – Честер усмехнулся своим воспоминаниям. – Хочешь повторить?

– Прямо сейчас, если честно, я хочу проехаться по твоей физиономии.

«Зачем, Ламия? – взмолился кто-то внутри меня. – Зачем ты продолжаешь наживать себе проблемы, вместо того чтобы просто молчать в тряпочку и готовиться к экзамену? Ведь в приоритете для тебя сейчас успешное окончание старшей школы».

Все из-за моего характера. Молчать в тряпочку – не в моем стиле.

– Ты у нас что, защитница слабых? Заступница за таких же ничтожеств, как ты сама?

– Кроме тебя ничтожеств поблизости я не вижу, а за тебя заступаться не намерена.

Честер вспыхнул от злости.

Я испытывала его терпение.