Он прощался со мной еще минут десять. Напомнил о карандаше и, что отныне, если ему вдруг захочется взять меня за руку, я должна буду всего лишь ухватиться за кончик карандаша, пока Элиас будет держать другой.

Мы будто стали парой. Я – его девушкой, а он – моим парнем. Но ключевое слово «будто».

Когда зазвенел будильник, и пришлось встать, чтобы подготовиться к школе, эти мысли все еще крутились в моей голове. Мне не удалось избавиться от них даже тогда, когда я вышла из дома и побрела по уже знакомой улице навстречу очередному учебному дню.

И даже тогда, когда встретилась лицом к лицу с входной дверью школы.

Я вечность представляла нас парой. И может, это ужасно глупо, но на душе становилось легче от этих фантазий. Будто я впервые нашла свое место в этом мире.

– Ламия! Привет!"

"Руби протиснулась ко мне через океан движущихся подростков. Рядом с ней, наверное, впервые не было Рэя. Обычно эта парочка будто и не расставалась.

– Привет, – улыбнулась я.

– Ого, а что это случилось? – опешила она. – Ты так редко улыбаешься, что мне порой кажется, что заставить тебя улыбаться может что-то реально крутое.

Я попыталась спрятать улыбку, но сдалась слишком быстро, поэтому она так и осталась на моих губах.

– Ничего особенного, – соврала я. – Просто готовиться к экзаменам оказалось не так сложно, как я себе это представляла.

– Элиас хороший учитель, – кивнула Руби, чем меня удивила. – Мистер Хэммингс любит назначать его на роль наставника.

Мне вдруг захотелось спросить у нее:

– А ты знала, что мистер Хэммингс – отчим Элиаса?

– Конечно. Все знают.

– А что случилось с его настоящим отцом?

Может быть, мне следовало молчать и не задавать таких вопросов, потому что меня тут же захватило чувство, будто я лезу в чужую жизнь. Влезь кто-то так же в мою жизнь или иди речь о ком-то другом, я бы такого не стерпела, что же тогда происходит?

– Он много пил, – ответила Руби, и я решила, что на этом разговор закончен, но она продолжила: – Вроде бы я слышала, что он приходил домой пьяный поздно ночью и избивал свою жену, а вместе с ней и Элиаса.

Мне не пришлось даже задумываться: образ избитого Элиаса возник в голове сам собой, и меня едва не затошнило.

Я все еще умею жалеть, надо же.

– А как так получилось, что они живут в хорошем доме? – Осознав, что Руби может и не знать, где живет Элиас со своей семьей, я добавила: – Они мои соседи. И их дом достаточно большой для учителя биологии.

– Наследство, – пожала плечами девушка. – У его мамы очень богатые родственники, так что…

Я кивнула, должно быть, самой себе, иначе не знаю, как еще объяснить этот странный жест.

– Но отец Элиаса судья в одном из нью-йоркских судов и вроде как любит сына и иногда навещает их, – добавила Руби.