Следующую войну Горыня ждал не ранее чем через десять лет, а за это время нужно было создать военную промышленность, которая опиралась бы на промышленность общегражданскую и мощный слой рабочих и мастеровых. И именно поэтому в стране создавались сотни рабочих школ, десятки училищ и высшие учебные заведения для подготовки кадров промышленного производства. Это, в свою очередь, тянуло за собой необходимость решения вопроса с общественным транспортом, общедоступной медициной и городскими санитарными службами, и вообще много всего.

И хотя основную тяжесть решения вопроса с модернизацией страны уже решил князь Кропоткин, на долю Горыни оставалось немало.

Вот и сейчас, отловив его в хитросплетениях коридоров Государственного Совета, адмирал Шмидт пригласил на ужин в Морском собрании, где Горыня ещё ни разу не был, хотя по обычаю должен был отметить вручение военно-морского ордена именно там.

Когда отгремели здравицы царю, русскому воинству и, конечно, отдельно флоту, когда орден Ярого с парусами булькнул в чашу с морской водой, Горыне пришлось отпить солёной и горькой воды, и наконец-то начались разговоры, главный адмирал Флота – Фёдор Фёдорович Ушаков, доверительно улыбнувшись, произнёс негромко, но чётко:

– Горыня Григорьевич, а вы флот-то будете строить?

– А я, простите, тут каким боком? – Горыня удивлённо посмотрел на адмирала. – Ну, крепости там, прибрежные, я ещё понимаю, а флот-то?

– А Ярого в золоте с парусами имеете, – попенял ему Фёдор Фёдорович. – Негоже так про морячков-то забывать. У вас что ни день, армия в именинниках, да получает новое оружие, а про флот вы совсем забыли.

– Каждый делает то, в чём он мастер. – Горыня пожал плечами. – Я ничего не понимаю в морских делах. Ну вот совершенно. Знаю только, что перестали строить корабли из дерева, а собирают из железа на каркасе из шпангоутов. Ну вот ещё угольные машины меняем на нефтяные, да кое-где артиллерию подновляем.

– Да что там за артиллерия. – Адмирал взмахнул рукой. – Пятьдесят линий, да дальность всего в четыре мили.

– Хм. – Горыня покачал головой. – А на сколько бьют ваши орудия?

– Ну, расстояние поменьше, да зато там калибр какой! Девяносто пять линий! Ежели попал, то дыра такая, можно человеку пролезть.

– То есть вы стреляете, потом пока заряжаете, корабли уже прошли сколько-то там по морю, и их взаимное расположение сильно изменилось. А значит, нужно целиться заново и попадать в общем только чудом. Ну или сблизившись на пистолетную дистанцию, с риском получить в ответ. – Горыня улыбнулся. – А скажите, вы сами-то видели мои пушки живьём, или только то, что вам доложили штабные?

– А что их смотреть, пушки они и есть пушки. – Ушаков удивлённо приподнял брови.