Просвещённая Европа, уязвлённая в лучших чувствах, что ей не дали пограбить, уже выводила на поля сражений паровые броневики, закупала для армии картечницы и сильно надеялась отыграться за сорванный вояж Наполеона, неудачную экскурсию Веллингтона и вообще за многие другие попытки принести цивилизацию на территорию Руси и унести разные приятные мелочи, не достойные дикарей.

Но дикари отчего-то были категорически против и готовились встретить агрессора от всей широты души, клинком и пулей, а не хлебом и солью, как, например, цивилизованные галичане.

Собственно, именно в силу наличия таких соседей и приходилось значительную часть бюджета тратить на военные нужды, а не на развитие хозяйства.

В двигательном кластере был и третий завод, производивший моторы для дирижаблей и занимавшийся текущим ремонтом воздушных кораблей, а в полукилометре располагался ещё один «куст» заводов – металлургических. И ещё дальше, совсем на выселках, пять химических заводиков, которые обещали в будущем вырасти в полноценные химические производства. А будущий директор всего этого хозяйства безвестный пока студент химического факультета Московского политехнического института – дворянин Дмитрий Менделеев, наслаждался законным отдыхом перед учебным годом. Зато был жив и вполне здоров Александр Бутлеров, занимавшийся вместе с Имперским Учёным Советом организацией высших учебных заведений по всей стране и попутно вводивший производственные стандарты, соблюдение которых всё же сумел протолкнуть Кропоткин.

А вот главный неведник Суворов подал в отставку и наслаждался покоем в своём имении Завидово, пописывая мемуары и гоняя зверьё по окрестным лесам."

"Опять-таки минимизация потерь в Войну Двенадцатого года и почти полное отсутствие таковых в войне за Тавриду очень положительно сказались на кадровом вопросе. Многие боевые офицеры получили предложение о переводе в гражданские ведомства, чьё содержание в мирное время было чуть выше, а строгости по службе сильно слабее, и приняли его, перейдя в учреждения всех уровней, в основном на должности инспекторов и ревизоров, а кто-то уходил на должности командиров в поместном войске и юнакских отрядах. Таким образом, казна разгружалась от необходимости содержать огромное войско, сокращая его до вполне приемлемых пятисот тысяч кадровых военных, а в случае необходимости проводилась обратная операция, и армия мгновенно вырастала до трёх миллионов бойцов.

Всё вышесказанное не относилось к пограничной страже, Тайной Канцелярии и полицейскому корпусу, у которых численность во время войны увеличивалась незначительно и только за счёт привлечения ветеранов.