Открыл глаза спустя двое суток. В своей собственной постели. Выходные, родители на даче. Обо мне даже не вспоминали. И слава богу.

Если бы они оказались дома и стали меня тормошить, я бы не проснулся никогда.

Целых двое суток Игни боролся со мной. Но все же вернулся. Феномен ходячий.

Заодно понял, что не может существовать без меня."

"После, в отместку, я не спал три ночи подряд. Глючило страшно. В школу таскался, как чертов зомби, на автопилоте, литрами глотал кофе и все свободное время тупил в Интернете. Но не ложился. Решил: раз он смог, значит, и я смогу.

Отомстил… Больше себе, чем ему. Потерял сознание на остановке, неудачно упал, башкой долбанулся…

Заодно понял, что не могу существовать без него.

Мы вообще многое понимали случайно…

Я не знаю, о чем он думает. Сплю, вижу картинки – и только. Зато он словно живет в моей голове. Словно? Ха, он действительно там живет. И это бесило и бесит меня гораздо сильней того, что мы чертовски неравноправно друг о друге информированы.

Когда он спас меня, еще нерожденного, от смерти, то как бы взял мою жизнь в кредит. Теперь он должен расплачиваться – ими, Есми.

Каждую ночь возвращать долги.

Я живу, пока он платит. Он живет, пока он платит. Все чертовски запутано.

Так мы поняли, что не можем избавиться друг от друга.

Живу и не знаю, что он выкинет в очередной раз. Есми он выносит лихо, что и говорить, каждую ночь наблюдаю этот экшн.

А что, если Игни убьет обычного человека? Случайного прохожего? Спящего на остановке бомжа? Студента после вечеринки? Девушку, спешащую домой от подруги?

Ты никогда от этого не отмоешься, Антон Князев. В жизни не докажешь, что невиновен. Пойдешь по статье за особую жестокость. Сядешь – и будешь сидеть. Если вообще сможешь жить дальше.

Хотя нет. Изложишь все вышесказанное – получишь шанс отделаться принудительным лечением.

Дурацкая шутка, понял.

Есть еще кое-что. О чем вообще лучше не размышлять, если не намерен лезть в петлю прямо сейчас.

Игни – неживой. До недавнего времени я не задумывался о том, что у него могут быть… э-э… потребности, свойственные обычным людям.

Проще говоря, что его может сорвать не на убийство, а на изнасилование.

Как оказалось, вполне. Правда, в тот единственный раз все произошло по взаимному согласию – что чувствовал при этом Антон Князев, разумеется, не волновало ни Игни, ни его случайную подружку, – но это новое знание о сущности «ночной души» оказалось для меня полной неожиданностью.

И вот тут меня передергивает по-настоящему.

Ирония в том, что выход Игни из-под моего контроля и правда был неизбежен. По причине, которую невозможно предугадать. Слишком изощренно. Слишком жестоко. Слишком… Больно, черт, да, именно так.

Эту причину назвала мне Наставник. Уберегла от беды нас обоих. Меня и Игни.