Ну, мама…

В тесной прихожей потолкались локтями, стягивая куртки. Ника наугад кинула обе на вешалку. Кажется, попала. По очереди вымыли руки под тонкой струйкой ржавой воды из крана. Антон протиснулся в кухню первым. Все еще взъерошенный после сна, в потертых джинсах и заляпанном кровью свитере, он вписывался в убогую обстановку Никиного дома гораздо лучше ее самой.

– Ангелина Власовна, – представилась мама. Выслушала ответное «Антон… э-э… Князев», коротко кивнула. – Завтракать будете? – Не дожидаясь ответа, смахнула с клеенки невидимые крошки и поставила в центр стола тарелку с хлебом. Следом появились сыр, колбаса и чашки. Нике досталась мамина. Треснутая, с потертым котенком на боку. Ее собственная, куда более нарядная – подарок одногруппников – оказалась перед гостем.

Говорить не хотелось. Да и не о чем было.

Пока они с Антоном молча жевали, Ангелина Власовна сходила в спальню и вернулась оттуда со свернутой вещью в руках. Протянула ее растерянному парню. Ника узнала расцветку. Свитер из папиного гардероба. Неприкосновенный, как и все, что о нем напоминало. Даже странно, что мама так быстро прониклась доверием к человеку, которого видела впервые в жизни.

– Переодевайся, – произнесла она тоном, не предполагающим отказа. – Свой здесь оставь. Постираю. Вероника потом вернет. В ее комнату иди. Прямо и налево. Да не переживай ты так, – махнула рукой, хотя вконец ошарашенный «Антон… э-э… Князев» даже слова не успел вставить. – Удобно.

Спровадила гостя, а сама отвернулась и принялась шарить в кухонном шкафчике. Ника задумчиво рассматривала мамину спину в цветастом халате и ее длинные черные волосы, собранные в пучок на затылке. Мама быстро обнаружила то, что искала, и Ника услышала перестук камешков в небольшом кожаном мешке.

– Ой, нет, – застонала она. – Только не начинай!

Очень некстати вернулся Антон. Папин джемпер оказался сильно ему велик. Длинный, почти до колен, и в ширину с избытком. Снова усевшись, Антон машинально поддернул рукава до локтей.

Ника искоса глянула на его правую руку. Совершенно чистая кожа. Ни повязки. Ни кровавых ран. Ни царапинки.

Мама с грохотом придвинула к столу табурет, втиснулась между столешницей и плитой. В руке она держала хорошо знакомый Нике мешочек. Гадальный. Горстью зачерпнув содержимое, мама сыпанула его перед собой. Между чашками и тарелками заскакали мелкие белые камушки. Обыкновенный гравий.

– С могилы взяли? – неодобрительно поинтересовался Антон, и Ника поспешно отставила свою чашку в сторону. Она этого не знала.

– Что б ты в этом понимал… – пробормотала Ангелина Власовна, с прищуром рассматривая получившийся узор. По мере «вглядывания» профессионально-суровое выражение на ее лице постепенно сменялось неподдельным удивлением.