Дрогнуло ли сердце, когда я увидела его снова?

Вряд ли у меня есть ответ на этот вопрос, потому что в груди появились смешанные чувства.

Вспомнила ли я болезненное прошлое?

Конечно.

Хотела бы что-то изменить?

Определённо, нет.

И если бывший снова появился в моей жизни, решив, что имеет право вернуться после неудачного брака, то он сильно заблуждается.

В следующую секунду в висках с силой постукивает мысль, от которой становится до одури тошно: он мог узнать мою маленькую тайну.

Испуганно гляжу на Дмитрия, но он выглядит опечаленным, словно рассчитывал, что я повисну у него на шее и буду рыдать, что восемь лет не жила без него.

Жила.

Стиснув зубы жила.

Впахивала, как не в себя, чтобы детей прокормить.

Жила.

И ему совсем необязательно знать всё это.

- С этого дня никаких опозданий быть не должно. Я поставлю в это гиблое место нового управляющего. Каждое опоздание будет вычитаться из заработной платы.

Дмитрий говорит так, словно хочет сделать мне больно за то, что случайно сломала его куличик в песочнице. Он сам испытал это неприятное, ноющее чувство, когда понял, что я изменилась и больше не лью слёзы по несбывшимся мечтам, и решил ударить этим же меня.

- Конечно. Я поняла вас. Больше никакой работы на дому, - парирую я, чувствуя, что из этой схватки выйду победителем.

Однако что-то подсказывает, что этому человеку плевать на работу."

"Он снова появился в моей жизни, чтобы разбередить успевшие зажить раны.

Зачем?

Ответ на этот вопрос я пока не получу. Возможно, не получу никогда, если смогу держаться на расстоянии от этого человека.

Если ему и стало известно что-то о детях, я не отдам их, пусть даже не мечтает.

Выхожу из кабинета с гордо поднятой головой, вот только… Стоит прикрыть дверь, и под ложечкой посасывает неприятное предчувствие.

Ничего хорошего возвращение Вересова в мою жизнь не принесёт.

Отпустила ли я наше прошлое, когда клялась себе, что больше никогда не вспомню о нём и не унижусь перед этим мужчиной?

Отпустила, но пропускать всё через себя снова слишком больно.

Глава 2. Дмитрий

Дмитрий Анатольевич.

Вот кем я для неё стал: Дмитрий Анатольевич.

Сухо. Официально. До одури больно.

Судя по всему, Лера действительно отпустила.

Она переболела, а я снова болен ею.

Стоило нам встретиться, а мне услышать её голос и вдохнуть в себя сладкий цветочный аромат, исходящий от женщины, как голова пошла кругом. Все воспоминания нахлынули разом, пусть я пытался отпустить.

Не смог.

Увидев её имя в списке сотрудников, я одурел, а теперь ощущаю пустоту.

Слишком холодно она повела себя.

Чересчур отстранённо.

Словно не было между нами ничего.

Словно чужие друг другу люди.

Впрочем, так и должно быть. Я сделал всё, чтобы оттолкнуть её от себя. Большего и не требовалось. А теперь уже поздно возвращаться.