Если пойти в нужном направлении, можно, наверное, упасть с этого края. И тут меня затошнило и голова закружилась. Так продолжалось уже довольно долгое время, и до меня наконец дошло.

— О, небо! — Прошептала я. — У меня будет ребенок. От Дэма…

Глава 121

Перед глазами встала та декабрьская ночь. Нарезка, рваные кадры — вот я гоню изо всех сил, путаюсь в картах, еду, чтобы найти тот охотничий домик, где затворник Дэм писал движок для игры. Вот я стою, полуодетая, злая, соблазнительно изогнувшись, возле спинки дивана, игнорируя непонятные нотки в его хриплом голосе и искорки в глазах. Это было как изощренное издевательство, но он устоял. Оттолкнул… отодвинул на самый край дивана…

А вот другой кадр сменяет предыдущий. Как он тянется ко мне, целует, что-то говорит, раскрывается передо мной о себе, отдается мне целиком и полностью. Я никогда не умела держать с ним дистанцию. И я не сопротивлялась, когда он подхватил меня на руки и отнес в спальню…

Очередной кадр в голове, шёлк-щелк… чужой дом, чужая кровать. Только Дэм мой. Наши губы, наши тела сливались воедино, и только луна стала непрошенным свидетелем, как я отдала свою девственность тому самому, единственному. Это было для меня так естественно, как дышать, как целовать его. Та ночь связала нас с Дэмом крепче, чем я думала — в ту ночь во мне зародилась новая жизнь. О чем я не подозревала до сегодняшнего дня… Наивная я, совсем как тогда. Думала в ту ночь, что смогу обмануть судьбу. Но нет, она развела нас, оставив только этот непрошенный дар — девочку с маминым носом и фамильными синими глазами Дэма…

— Ты говорил мне, что у меня никогда не будет ребенка, — всхлипнула я, — ребенка от тебя! Ты ошибался…

Я без сил опустилась на тёплый песок, бездумно просыпая его сквозь пальцы. Набежавшая волна легко поцеловала мои колени, оставив на память лишь пену. Что же теперь делать? Я дала обещание ждать Лекса. Я приняла его предложение руки и сердца. А сама забеременела от другого. Что я скажу Лексу, когда он вернется?.. Но в глубине души я боялась другого. Того, что мне некому будет сказать о ребенке. Что Лекс не вернется…

Прошло около года, на Корсике…

Прошло чуть меньше года, а я все так же часами просиживаю на берегу, снова и снова пропуская песок сквозь пальцы. Мое время уходит стремительно, а золотая клетка становится слишком тесной. Я только и делаю, что вспоминаю. А жизнь проходит мимо. Я помнила, сколько томительных минут провела здесь, продумывая речь для Лекса. Я до последнего верила, что он вернется, разговаривала сама с собой, с ним, как с живым. Я плакала и просила у него прощения. Я рассказывала ему о ребенке и гордо уходила в своих мечтах. Но Лекс из моего воображения не отпускал меня, его любовь не поддавалась сомнению.