Если бы я узнал, что она кому-то разболтала, шантажировать меня стало бы сложнее. Скорее всего, это кто-то другой.

– Но разве кроме вас троих ещё кто-то знал? – удивилась я.

– Сначала нет, но потом… – Егор поморщился от болезненных воспоминаний. – Примерно спустя полгода Глебу приспичило пойти в полицию с повинной. Он не мог совладать со своей совестью. Как я ни уговаривал его, как ни убеждал, все мое красноречие оказалось бессильно. И он все же поперся сдаваться. Как будто это могло вернуть парня назад…

– И его осудили? – с замиранием сердца спросила я.

– Нет.

В то время наш отец занимал пост министра иностранных дел. У него везде были связи, в том числе в органах. Короче, ему тут же сообщили о выходке сына. В тот же вечер Глеба отпустили и сопроводили домой. Только вот он никак не желал успокоиться, и хотел, чтобы его непременно судили. Отец не мог этого допустить. Не знаю, переживал ли он за Глеба или за свой пост, с которого наверняка вылетел бы в тот же день, случись такое… В общем, он не видел другого выхода, как закрыть Глеба в платной психиатрической лечебнице.

– Боже… – ошеломленно выдохнула я.

 – Это ужасно…

– Да… Но с другой стороны, психушка ведь лучше тюрьмы. Отец убедил меня, что это ненадолго, пока Глеб не одумается, и его сразу выпустят… К тому же специалисты там помогут ему справится с чувством вины, и все будет хорошо…

– Но это жестоко, Егор. Ведь его лишили выбора… – с осуждением покачала я головой. – Может, Глебу это было необходимо. Ведь суд мог признать, что это был несчастный случай.

– Не мог, – горячо возразил Егор. – В лучшем случае это признали бы убийством по неосторожности. Но это все равно срок и судимость.

– Бедный Глеб… – сокрушенно произнесла я.

– В общем, я принял сторону родителей. И Глеб посчитал, что я предал его. Я приезжал к нему в лечебницу каждый день, но он не разговаривал со мной, – сухо продолжал Егор свой рассказ. – К тому же его там пичкали какими-то странными препаратами, от которых он все время был будто не в себе. С отцом и матерью он тоже не разговаривал, и отец спустя пару месяцев прекратил свои визиты, посчитав это бессмысленным. Мама тоже вскоре отчаялась навещать его. А потом отцу предложили пост иностранного посла, и он не раздумывая согласился.

Они с мамой переехали заграницу.

– А что было потом?"

"– Потом я нашел общий язык с главврачом и убедил его прекратить пичкать брата этими адскими таблетками. Глеб потихоньку стал оживать. И даже снова стал со мной разговаривать. Я постоянно пытался внушить ему, что он ни в чем не виноват. Прошлое не исправишь, парня уже не вернешь. И в конце концов мне это удалось. Глеб перестал казнить себя, и согласился попробовать снова начать нормально жить.