К вечеру, сходя с ума от безызвестности, я решаю набрать Марине. Ей всегда удается хорошо меня подбодрить.

На ее вопрос, что с моим голосом, не выдерживаю и рассказываю об ужасной ситуации в семье Ларисы. Позволяю себе выплеснуть на нее свои страхи, предположив, что случилось самое ужасное, если она не отвечает на звонки уже сутки.

— Тая, а ты ее хорошо знаешь? — осторожно уточняет Марина. — Братишку когда-нибудь видела?

— Мы с ней ходим на курсы итальянского, я тебе говорила. Знаю чуть меньше, чем тебя. Братишку не видела… но ему четыре года. Разве я должна?

— Денег ты ей много одолжила?

— Я отдала ей евро, которые откладывала на Италию.

Там как раз примерно хватало.

— И где живет не знаешь? — следует очередной вопрос.

Все мое существо восстает, когда я начинаю понимать, к чему она клонит. Лариса моя подруга. Ее слезы были настоящими, также как и горе. Разве могу люди вот так легко врать в лицо тем, с кем общались почти два месяца? С кем пили кофе, обсуждали планы на будущее и шутили?

— Речь ведь идет о здоровье ее братишки, — упрек в голосе я скрыть не в силах. — Разве такое можно придумать?

— А ты уверена, что этот братишка существует?

Я растерянно разглядываю напольную плитку, стараясь угомонить нарастающих гул мыслей.

Начинает кружится голова. Как это не существует? Конечно, он существует.

— Сейчас ты ошибаешься, — бормочу, перед тем как сбросить вызов."

"Я добредаю до холодильника, наливаю воды в стакан. Опускаюсь вместе с ним на стул, но выпить не могу. Просто смотрю перед собой. Слова Марины взбухают внутри меня как растущее тесто, распирают грудную клетку, отравляют кровь. Сама того не замечая, я мотаю головой, словно это поможет их вытряхнуть.

Так не бывает. Чтобы люди вот так запросто обманывали тех, с кем дружили. Спекулировали жизнью ребенка. Насколько жестокими и бесчеловечными нужно быть? Лариса не такая. Мы же вместе планировали поехать в Италию. Сто пятьдесят тысяч рублей — такова цена нашей дружбы?

Убедив себя в том, что это неправда, я снова набираю Ларисе. Результат остается тем же. Телефон выключен. Проверяю сообщения: в сети последний раз была вчера днем.

А что если она и правда меня обманула, потому что ей понадобились деньги? Если ее слезы были фальшивыми, и она просто врала мне в лицо? И дерганье волос было частью представления, чтобы меня убедить?

Я вскакиваю со стула и едва успеваю добежать до гостевого туалета, где меня выворачивает в унитаз.

Смотрю, как вода исчезает в сливе вместе со слезами и тяжело дышу. Разве люди могут так поступать с себе подобными? Я ведь сутки места себе не нахожу. За что? Я ведь просто жила и никого не обижала. Просто хотела с ней дружить.

Ближе к ночи в замке поворачивается ключ. Приехал Булат. Я съеживаюсь и крепче обнимаю себя руками.