Булат пытает меня взглядом несколько секунд, после чего черты его лица расслабляются, и он откидывается на подушку. Я так о многом хочу его спросить. Например, как мне уснуть, зная, что в него стреляли, и что произошло с теми людьми? Их нашли? Наказали? Как мне жить, если такое когда-нибудь вновь повторится? И где носит Карину? Почему она ни разу не появилась?

Но я не спрашиваю и вместо этого лезу в пакет, чтобы Булат не смог разглядеть то, что способны выдать мои глаза.

— Я принесла бульон. Он будет горячим до вечера. Выпей, если захочешь, ладно? Он очень полезный. Курица деревенская. Я специально на рынок ездила.

Я опускаюсь на стул и зажимаю ладони между коленями. По-прежнему немного дрожат.

— В меня не каждый день стреляют, — негромко произносит Булат. — Этот случай, скорее, исключение.

Я киваю. А что мне еще сказать? Разве что начать снова плакать, но тогда у меня и правда лучше отобрать пропуск.

— Чем занимался, пока меня не было? Снова по телефону распоряжения раздавал?

— Больше спал. — Выглядит он не очень довольным. Как я и думала, Булату не нравится лежать без дела. — Что у тебя правами?

— Все в порядке. Завтра экзамен.

— Значит, завтра ко мне не приходи.

Все мое существо протестует этой полупросьбе-полуприказу. Как это не приходить? Я уже все рассчитала по времени и обязательно успею.

— Я приду, — говорю совсем тихо, будто это поможет удержать Булата от возражений. — Я хорошо подготовилась и все быстро сдам.

Ничего не ответив, он нащупывает пульт от кровати, после чего спинка с глухим жужжанием начинает опускаться. Очевидно, от смены положения ему становится больно, потому что Булат ругается себе под нос и морщится. В этот момент я бы предпочла, чтобы больно было мне, лишь бы не видеть его страданий.

— Может быть, медсестру позвать? Вколет тебе обезболивающе?

— Уже вкололи. Из-за него постоянно спать хочу.

Я встаю, чтобы поправить одеяло и, не удержавшись, глажу Булата по руке. Сегодня она стала чуть горячее. Уже хорошо.

— Ты спи, не обращай на меня внимания. Я немного посижу с тобой и поеду. Сегодня девчонкам буду ужин готовить.

Булат закрывает глаза.

Я сижу рядом с ним до тех пор, пока его дыхание не выравнивается. Думаю о том, что после выписки непременно Булату понадобится помощь и ее могла бы оказывать я. Точно не Карина, которая при мне лишь однажды позвонила ему, чтобы спросить какую-то неважную вещь. Я даже целый обвинительный монолог для нее сочинила. Если раньше она мне была немного симпатична, то сейчас я ее презираю. Она Булата недостойна.

Я осторожно накрываю его ладонь своей, посылая энергию для скорейшего выздоровления.

— Неужели не видишь, что я преданная как собака, — говорю шепотом. — Зачем тебе другие? Они предадут, а я нет.

Отпускаю руку и поднимаюсь.