Ничего не выходило и у нас: Наташа была еще ребенком, а я нарцисс на льду, никакого взаимодействия, никакого понимания друг друга. Я начал обхаживать Машу. Причем исключительно с рабочими намерениями, но в силу возраста, и ее, и моего, наверно, ей показалось, что с какими-то бо́льшими целями, нежели катание. В общем, мы подружились. И в конце сезона я не выдержал и позвонил ей с предложением кататься вместе: «Вы с Пашкой друг другу не подходите, мы с Наташей тоже, но вместе с тобой у нас есть шанс». Она согласилась.

И вот произошла рокировка: Шестакова с Лебедевым, а я с Мухортовой.

У первых сразу взаимодействие на льду, все получается, а у нас – нет. Снова-здорово: практически заново учимся кататься, по тысяче раз повторяем одни и те же элементы. Но меж тем попадаем в сборную.

Мы достойно выступили на предсезонных контрольных прокатах сборной, и нас отправили на этапы юниорского Гран-при – в чешскую Остраву и польский Гданьск.

По короткой программе в Остраве мы заняли, кажется, второе место, катаясь под «Звезды белых ночей» Шварца, и вышли на произвольную. Волнение такое, что словами не передать.

Это был все-таки мой первый опыт выступления на таком уровне. Надо сказать, Маша была опытной, она не раз уже ездила на соревнования такого уровня, у нее было понимание, что и как, это я был необкатанный, меня трясло."

"И вот произвольная программа – под Рауля ди Бласио «The Day when Loving You». Мы вышли на лед как на войну… и упали с верхней поддержки. Маша в крови, у нее шок, ее трясет. Надо сказать, что Великов – невероятный психолог. Точно знал, что, начни он тогда ее жалеть и успокаивать, страх упасть остался бы у нее навсегда.

Маша открывает калитку со льда, подходит Великов и спокойно отталкивает ее обратно на лед: мол, иди, катайся.

Нам дали 2 минуты на проверку, все ли хорошо, обработку ссадин, и мы должны были продолжить кататься с того места, на котором остановились. Надо себя было как-то собрать. И я вдруг начал вспоминать всех, кто надо мной издевался: в Перми, в Питере, – где они все? Я тут, на льду, на Гран-при. А что с ними? Честно говоря, стоит сказать всем этим людям спасибо, именно они закалили мой характер, я стал по-спортивному злее и напористее.

И каждый раз в юности именно мысли о них заставляли меня побеждать на льду. Я выходил на лед убивать. Я был гладиатором.

Мы чисто все сделали, и судьи за то, что мы такие герои, точнее, Маша – герой, нас оценили. Мы заняли первое место.

Наверно, надо объяснить. Падение не значит, что ты проиграл. Упасть может любой, даже чемпион. Но вот твоя собранность и способность вернуться в игру – это имеет значение.

Я пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить, чем для меня было то первое место, но не могу.