И в безлунной темноте ранней ночи на перекрестках без опознавательных знаков найти нужную грунтовую дорогу оказалось не так-то легко. Первая грунтовка, на которую он свернул, привела Демарко к баптистской церкви, обустроенной в желтом стальном здании. В церкви, как и на парковке перед ней, не оказалось ни одной живой души. Подсвеченный знак на узкой полосе газона советовал: «Вы блуждаете в темноте? Следуйте за Солнцем!»

Вторая грунтовка оборвалась возле фермерского дома. Притормозив на съезде к нему, Демарко смог заглянуть в его столовую. За столом в хорошо освещенной комнате восседали четыре человека.

Ближе всех к окну находился мужчина лет семидесяти; а далее, по часовой стрелке, за столом сидели еще один мужчина, лет на тридцать моложе, женщина среднего возраста с короткими каштановыми волосами и мальчик в красной бейсбольной кепке. Когда свет автомобильных фар скользнул по окну, все четверо обернулись и уставились на Демарко. «Прошу прощения», – сказал громко сержант и быстро крутанул руль влево, готовясь дать задний ход. Но никто из смотревших на него людей не выказал ни малейшего удивления или тревоги. И Демарко понял, что он не первый водитель, поехавший ошибочно по тупиковой грунтовке. Наверное, в выходные сюда каждую ночь по несколько раз заезжали полупьяные мужчины, ищущие голых девиц, их внимания, ласк и иллюзии страсти. Семейство секунд пять поглазело на автомобиль сержанта, а потом седовласый старик перевел взгляд на стол и поднял руку. И Демарко увидел, что они играли за столом в карты. Сержант улыбнулся и в то же время почувствовал зависть. Он был последним в своем роду и без чуда или Божьего вмешательства ему уже, наверное, не суждено было сыграть в карты или какую другую игру с собственным внуком.

Демарко развернулся и быстро поехал прочь. Внезапно из ниоткуда перед его бампером появились четыре оголодавшие дворняги – все разного роста, но одинаково громко заливающиеся лаем и явно готовые отведать на вкус и металл, и резину. Только стоило Демарко выехать на трассу, как они, словно по сигналу, отстали и потрусили назад домой. Он стал им больше не интересен, как оказался неинтересным и их хозяевам. Так – мимолетное отвлечение, не более того."

"Третья грунтовка, узкая и вся в рытвинах, через милю с небольшим круто повернула в сторону.

И там, за шеренгой тюльпанных деревьев, оголенных осенними ветрами, сержант увидел наконец утрамбованную стоянку перед длинным и низким деревянным строением. Его потрескавшиеся от непогоды доски были некрашены. Только дверь была побелена, и на ней кто-то небрежно написал красными буквами: «Уисперс». Жестяная кровля почти сливалась с черным небом, и все здание выглядело так, будто прежде служило ангаром или лесопилкой.