Логика убеждала его, что упадет он на землю. Но, почувствовав под собой ее твердь, сержант почему-то все равно удивился. Поднявшись на ноги, он немного постоял лицом к сетке. А переведя дух, развернулся и пошел так быстро, как только мог, к маяку.

Дверь внизу башни была открыта. Может быть, ее открыл Хьюстон. А может быть, кто-то другой и очень давно. Демарко сделал шаг внутрь. Воздух в башне пах затхлостью, сыростью и плесенью. Демарко вытащил из кармана мобильник и посветил им. Голые оштукатуренные стены маленького округлого помещения были сплошь изрисованы граффити.

На полу валялись пивные банки и бутылки из-под вина, сигаретные окурки и обертки от продуктов. У одной из стен лежало старое и грязное зеленое одеяло, свернутое в тугой рулон. А в дальнем углу закручивалась спиралью винтовая металлическая лестница.

Демарко отключил на телефоне вибрацию и звонок. Убрал мобильник в карман. Положил левую руку на ржавый поручень лестницы и начал медленно подниматься вверх. Выключив мобильник, он снова оказался в кромешной темноте. И прежде чем сделать очередной шаг, нащупывал ногой каждую ступеньку и проверял ее на прочность.

Слететь кубарем вниз – второй раз за день – ему совсем не хотелось.

Осознание

Глава 50

Чем выше поднимался Демарко, тем больше сужались вокруг него стенки лестничного колодца и тем свежее становился воздух. Все линзы и зеркала были вынесены из маяка, еще когда его вывели из эксплуатации. А вандалы со временем ободрали всю верхнюю площадку и разбили стекла во всех окнах. И сейчас лицо сержанта щекотал прохладный и влажный ветерок.

Его рука скользнула по концевой заглушке поручня – за ней ничего больше не было.

Демарко наклонился вперед и, поводив правой рукой в темноте, нащупал нестроганую дощатую обшивку верхней площадки. Он был в трех шагах от вершины маяка. «И где у нас север?» – спросил себя сержант. Медленно поворачивая голову, он ощутил прикосновение ветерка на лице и, определившись, сделал еще один шаг вверх.

Внизу плескались волны озера, врезавшиеся в скалы. А в отдалении, в рассеянной темноте, мерцала длинная прерывистая вереница блеклых огней – россыпь тусклых жемчужин. И между центром и левым концом этого порванного ожерелья проглядывала тень.

Тень человека, стоявшего к Демарко спиной и грузно опиравшегося на поручень. Сержант слышал его дыхание, короткие и резкие вдохи и тяжелые, полные обреченности выдохи. А его тень была столь же черна, как его скорбь.

Демарко попытался подыскать верные слова. Такие, которые бы пригвоздили эту тень к поручню, отбив желание прыгнуть вниз. Но это оказалось нелегко. Мозг сержанта отказывался думать; в нем вихрилась одна чернота. А потом вдруг его озарило.