А на самом деле все оказывалось сложнее. Прельститься жизнью, которую олицетворяла собой Бонни, поддаться жажде наслаждений и потаканию своим желаниям, когда твоя собственная жизнь была такой правильной, отрегулированной и контролируемой, – это Демарко еще мог понять. Но полоснуть ножом по горлу женщины, которую ты явно обожал, лишить жизни своих собственных детей – это было непостижимо. Похоть, сексуальное влечение, желания плоти – разве они могли объяснить такое безумие?

В темноте и тишине своей гостиной, с холодным бокалом тающего льда и виски в руке, Демарко пытался найти причины ситуации, для возникновения которой никаких причин просто не было.

Со стороны жизнь Хьюстона казалась благополучной и счастливой во всех отношениях. Но это была иллюзия. Иллюзия, которую Хьюстон создал и тщательно поддерживал. Человек, добрый и внимательный к своим ученикам, достигший всего того, о чем мечтали все его студенты… Красавица-жена, прекрасная семья, отутюженные рубашки и брюки, слава и финансовое благополучие, уважение и зависть… Неужели за всем этим скрывались те же темные побуждения, которые двигали героями Хьюстона? Его жизнь походила на залитую солнцем лагуну, но какие подводные течения и камни заставляли лазурную воду мерцать? Жизнь, полная борьбы и амбиций. Родители, отнятые чужой жестокостью. Ревность коллег и собратьев по перу. Давление славы, утрата анонимности. Необходимость всегда соответствовать сложившемуся о тебе мнению, оправдывать чужие ожидания, быть еще лучше, ярче, успешней, еще достойней всяческих похвал.

Так ли это было просто? Или оказалось Хьюстону не по силам? Фасад, такой же хрупкий и непрочный, как все остальные, разрушился? Хьюстон сломался? И сорвался?

«Каково это – в одночасье избавиться ото всего? – размышлял Демарко, попивая свой виски.

 – Счастлив ли теперь Хьюстон в своем безумии? Полностью свободный, не ведающий ни стыда, ни угрызений совести… никаких обязательств, никакого греха за собой…»

Демарко не мог себе представить такого состояния. Ни в этом мире, ни в каком ином.

Глава 44

При первых проблесках зари, промучившись в беспокойном сне три часа, Демарко снова потянулся за блокнотом Хьюстона.

Он хотел найти в нем признаки безумия, которое могло бы все объяснить и решить его уравнение. Сержант прочитывал каждую запись вслух, надеясь различить хоть какие-то, пусть даже смутные намеки и подсказки, которые он упустил при первичном прочтении.

Теперь Демарко сознавал, что жизнь романиста может отражаться в его сочинениях, тонко замаскированная под чью-то чужую жизнь. Некоторые записи в блокноте Хьюстона были полным вымыслом, а другие нет. Но увидеть разницу было нелегко.