– Три патрульных и каждому на мелкие расходы и по четыре часа сверхурочных?

– Лучше, чтобы делом занялось ведомство шерифа и комиссия по азартным играм?

Боуэн с шумом вздохнул.

– Есть соображения о том, что у него сейчас в голове?

– У Хьюстона? Боль, печаль, гнев, убийственная ярость.

– У тебя есть уже версия, так?

– У меня всегда есть версии.

– Не поделишься со мной?

– E = mc2[12]

Боуэн застыл без движения, пристально глядя в лицо Демарко.

– Что смотришь? Революционная версия… Наконец-то люди осознают, какой я гений.

Кивнув на кофейник в руке Демарко, Боуэн спросил:

– Ты уже пьешь прямо из чайника?

– Я принес его тебе, козел.

Подлить тебе кофе или нет?

Боуэн подвинул на столе пустую чашку.

– Меня начинает раздражать твое несоблюдение субординации, Рай. Отныне я буду обращаться к тебе не иначе как сержант Козел.

Демарко подлил в чашку начальника кофе:

– Ради мира, любви и гармонии, сэр, я пойду на все.

* * *"

"Демарко вернулся в свой кабинет и вместо того, чтобы наполнить кружку, он вылил из нее остатки кофе, ополоснул под краном и поставил на краешек стола.

Хватит кофеина! Его желудок и так уже разъеден соляной кислотой, а во рту жуткий привкус. Лучше пожевать жвачку, съесть конфету или пососать мятные леденцы. От них хоть появится иллюзия сладости и свежести. Но ничего такого у сержанта не было. В холле стоял торговый автомат, но, чтобы до него добраться, нужно было пройти половину здания – слишком далеко ради иллюзии, которая развеется через несколько минут.

Демарко повернулся вправо и посмотрел на белую доску, на которую он скопировал имена и записи из своего блокнота.

Обычно, когда он углублялся в расследование, некоторые его каракули как будто выделялись на фоне всех остальных, были темнее или слегка выпячивались на полотне доски. И он понимал, что эти имена или сведения являлись ключевыми для разгадки преступления. Так было обычно. Но не сейчас. Чем дольше Демарко смотрел на доску, тем менее четкими и понятными становились его каракули. В конце концов они все слились в его глазах в одно сплошное неразборчивое пятно.

«Поезжай-ка домой и вздремни», – сказал себе сержант и обернулся к окну.

За стеклом все еще голубело ясное небо; день стоял замечательный, солнечный и достаточно теплый, чтобы он смог растянуться в шезлонге на своей задней веранде (естественно, в куртке, перчатках и лыжной шапочке на голове) и на какое-то время отключиться. Возможно, ему тоже не мешало бы воспользоваться советом Хьюстона о медитации и прогрессивной релаксации. Правда, он понятия не имел, как медитировать. Нужно ли при этом молиться? Молитвы никогда ему не помогали.