Иван, подойдя сзади, попытался приоткрыть левую заднюю дверь, но она не поддалась.

В этот момент раздался вой приближающейся сирены. Оперативно!

– А вот и кавалерия! Ваня! Стволы на капот «Тигра», сами в машину, дверцы открыты!

Усевшись в машину, Иван поинтересовался:

– А чего в машину-то?

– А ну как кто там, в машине, выжил да шмальнет? – вопросом на вопрос ответил Конан. – Да и «пестрых» мы не проконтролировали.

– Ну да, ну да, – вытирая разбитый нос салфеткой, пробурчал Дикий. – О, уже подъехали. Шустрые, однако. Ну что, Конан, Антонио Пьезо, похоже, будет безумно рад снова нас увидеть, – усмехнулся Иван и подмигнул товарищу.

Ни разу Иван не угадал: шериф не был рад снова лицезреть очаровательную русскую парочку. Напротив, при их виде он практически впал в бешенство. Настолько, что начисто забыл о далеком от совершенства владении русскими английским языком, отчего уже битый час парни изучали исключительно нецензурную лексику английского, итальянского и, как подозревал Кононов, еще пары-тройки неизвестных ему языков. Когда этот час подходил к концу, у Сереги дико разболелась голова. Однако опытный в получении нагоняя от начальства Конан терпел – и нагоняй, и головную боль. И даже еще умудрялся притормаживать взбешенного напарника.

Когда запал Антонио Пьезо уже стал сходить на нет, в дверь кабинета робко постучали, и участникам семинара нецензурной иностранной лексики предстало дивное видение. В дверь заглянула девушка лет двадцати трех – двадцати пяти, высокая, стройная, на вкус Конана слегка полноватая, но это было почти не заметно из-за хорошо подогнанной формы. Кстати о формах: все было на месте, причем такого размера, что Иван просто впал в ступор. А если еще учесть, что ко всему этому прилагались длинные светло-русые локоны, собранные в хвост, и кукольное личико с пухлыми аккуратными губками и большими брызгами голубых глаз… В общем, было отчего Ивану выпасть из реальности.

– Что ты хотела, Грета? – довольно резко обратился к девушке Пьезо, еще не отойдя от нервного срыва, который с ним случился.

– Прошу прощения, сэр, – поплыл по кабинету глубокий, с еле заметной хрипотцой девичий голос. – К вам на прием немедленно просится господин Жариков.

– А ничего, что я занят? – опять начал заводиться хозяин кабинета.

– Так он говорит, что именно по этому поводу! – сказала Грета и игриво стрельнула глазками в сторону обалдело уставившегося на нее Дикого. – С ним его супруга, она хочет дать показания по этому делу.

– Какие еще показания, какая супруга, какой Жариков?!

Шериф явно заходил на второй круг, и Сергей понял, что его голова этого не вынесет. Он поднялся и очень вежливо обратился к Пьезо:

– Прошу прощения, сэр! Мы очень внимательно вас выслушали.