Третьяков встал и, выйдя на берег, тревожно спросил:

— Сашка, у тебя все в порядке, ты на солнце не перегрелся?

— В порядке, Вовка, даже не представляешь в каком, — продолжая смеяться, ответил я, глядя на своего умершего друга. Последний раз я видел его лежащим в гробу четыре года назад. А сейчас он живой и здоровый стоит передо мной, ему семнадцать лет, как и мне, на дворе 1968 год и еще ничего не решено, вся жизнь впереди, хотя, не исключено, что это мои предсмертные видения.

— Хватит дурью маяться,- буркнул приятель. — Давай физику учить, нам еще шпоры писать надо.

Я выбрался из воды, эйфория исчезла и меня била крупная дрожь. Вода действительно была ледяная.

Схватив покрывало, начал энергично растираться.

— Не Володя, все, учить физику не буду, ну, ее к монаху, — сообщил я другу. — Зачем мучиться сдам и так.

Хоть арабы и советуют никогда не жалеть о прошлом, я всегда о нем жалел. Возвращаясь к прошедшим событиям, вновь и вновь пытался их переиграть, поступить по-другому.И если сейчас неизвестная сила подарила такую возможность, то кто я такой, чтобы от нее отказаться.

В этот раз проживу совершенно другую жизнь!

Под взглядом озадаченного приятеля, оделся, засунул учебник и термос в рюкзак после чего сообщил:

— Слушай, я тут кое-что вспомнил. Мне надо срочно уйти. Ты, оставайся, загорай.

— Да, ну, нах, — воскликнул Вовка.- Мне тут одному тоскевич. Я тоже, пожалуй, пойду.

Мы поднялись на косогор, и пошли по узкой тропке в сторону города. Наверху задувал холодный ветер, и нам пришлось прибавить шаг, чтобы не мерзнуть.

— Прохладный нынче июнь,-сообщил Вовка, надевая футболку.

— Все лето такое будет, — ответил я. Третьяков недоверчиво посмотрел на меня, но ничего не сказал. Вскоре он свернул в сторону своего дома, дальше я пошел один.

Несмотря на прошедшие пятьдесят лет, память не подвела, я помнил каждый изгиб неприметной тропки и уверенно вышел к домам, стоявшим на краю леса.

Во дворе играли малыши. На конечной остановке автобуса толпился народ.

Я быстро поднялся на третий этаж, снял с шеи, висевший на веревочке, ключ, открыл знакомую дверь. Она была совсем не такой, как я ее видел в последний раз в 2017 году. Время еще не изменило ее.

Дома никого не было.

— Отлично, есть возможность придти в себя, — подумал я. Меня еще потряхивало от волнения, мысли текли беспорядочно.

Разобрав рюкзак, положил учебник на стол и улегся на оттоманку."

"— Ну, и что будем делать товарищ вселенец, — обратился сам к себе. — Спасать страну?

Спасать страну не хотелось. Хотелось всего того, чего у меня никогда не было.

В голове то и дело вертелась фраза:

«А еще жизнь хороша тем,что можно путешествовать».

Молодое тело лежать отказывалось, поднявшись с оттоманки, я оглядел комнатку.