Однако, собравшиеся учли, что первую заработную плату я получил только в августе, поэтому меня сильно не песочили. А после того, как все разошлись, Максим Игоревич Шевцов побеседовал со мной обстоятельней.

Я разговаривал с ним, и очередной раз поражался тому бессознательному цинизму, с которым мы рассуждали о строительстве коммунизма, при этом, нисколько не веря в его возможность.

— Хрен его знает, — мелькнула мысль. — Возможно, Шевцов и верит, может, он из таких редких, искренне верящих идеалистов. Хотя работник торговли и идеалист — понятие несовместимое.

Заполнив учетную карточку, парторг отпустил меня, сообщив напоследок, что подумает о моем партийном поручении, и у него даже есть кое-какие наметки по этому вопросу. Он же сообщил ожидаемую новость, что с первого октября наш бар до весны теряет статус валютного в связи с отсутствием клиентуры.

— Мда, Эльштейн, будет разочарован, — подумалось мне. — Хотя, он то наверняка уже в курсе.

Попрощавшись с парторгом, я отправился на работу. Хотелось побыстрей обсудить последние новости с напарником.

По дороге я думал, правильно ли поступил, не поехав с однокурсниками на картошку, отбодаться от которой оказалось проще простого. Сразу после общего собрания курса, я отправился в поликлинику, где за коробку конфет и бутылку вина участковая врач выписала справку об освобождении на месяц по причине радикулита. Зачем пускать в ход тяжелую артиллерию в виде куратора, когда можно сделать все гораздо проще. Принцип Оккама еще никто не отменял.

Подумав, в очередной раз решил, что правильно сделал. Есть гораздо более привлекательные занятия, чем уборка корнеплодов.

В баре посетителей практически не было. Эльштейн за стойкой играл с каким-то волосатиком в шахматы.

Увидев меня, он сгреб шахматы и с видимым облегчением сообщил партнеру, что продолжать игру не может. Тот особо не настаивал, забрал свой коктейль и удалился в зал.

— Ну, как получил втык? — спросил он, ехидно улыбаясь. — Слышал бы, как вчера Шевцов разорялся, грозил поставить вопрос о твоем пребывании в рядах партии.

— Ты, что, серьезно говоришь?

— А то! Они позавчера вечером втроем зашли, Незванцев, Шевцов и Шмуленсон. По графику ведь ты должен был работать. Я как сказал, что мы поменялись, Шевцов и разорался.

— Ну, и?

Что, ну, и? Все нормально,Незванцев тебя прикрыл, да и Шмуленсон тоже, так что радуйся, что у начальства в авторитете. Да, ты в курсе, что через неделю мы работаем за рубли?

— В курсе, конечно. Ты то останешься работать?

Эльштейн задумался.

— Наверно, останусь. Мне у вас нравится. Городок небольшой, чистый, на улицах даже днем тихо. С квартирой повезло. А в Питер мне еще рано возвращаться. Посетителей сейчас заметно прибавится, сам понимаешь, будет на что жить.